Фавориты Фортуны

– Поскольку это я сообщил тебе о смерти царя Никомеда, об этом нетрудно было догадаться.

– Но ты не был так любезен, чтобы дождаться меня.

– Я privatus, Марк Юний, и только мешал бы тебе. А наместнику не следует мешать, когда у него очень важное дело. Такое, как, например, включение новой провинции в состав Рима, – сказал Цезарь.

– В таком случае что ты теперь здесь делаешь?

Юнк смотрел на своего гостя с явной неприязнью, вспоминая их споры в уголовном суде, где Цезарь почти всегда выигрывал.

– Меня захватили пираты у Фармакуссы два месяца назад."

"– Ну что ж. Такое со многими случается. Полагаю, тебе удалось выкупиться, поскольку ты стоишь передо мной. Но я не могу помочь тебе возместить выкуп, Цезарь. Однако если ты настаиваешь, я поручу направить жалобу в сенат в Рим.

– Я сам смогу это сделать, – вежливо отозвался Цезарь. – Я здесь не для того, чтобы жаловаться, Марк Юний. Я здесь, чтобы просить твоего разрешения распять пятьсот пиратов.

Юнк вытаращил глаза:

– Что?!

– Как ты догадался, я себя выкупил. Затем в Родосе я реквизировал небольшой флот и некоторое количество солдат, вернулся на базу пиратов и захватил ее.

– Ты не имел права этого делать! Я – наместник, это должен был сделать я! – взорвался Юнк.

– Пока я посылал бы сообщения в Пергам – я только что вернулся из Пергама, где оставил своих пленников, – и сюда, в Никомедию, Марк Юний, зима бы уже кончилась и Полигон исчез бы со своей базы, чтобы опять заняться разбоем. Я могу быть privatus, но я действовал, как подобает всякому сенатору: я сделал все возможное, чтобы враги Рима не избежали кары.

Эта резкая тирада дала Юнку паузу, чтобы подобрать правильный ответ:

– Тогда, Цезарь, надлежит тебя похвалить.

– Я тоже так думаю.

– И ты просишь моего разрешения распять пятьсот крепких, здоровых мужчин? Я не могу этого позволить! Пленники теперь мои. Я продам их в рабство.

– Я дал им слово, что их распнут, – сказал Цезарь сквозь зубы.

– Ты дал им слово? – искренне поразился Юнк. – Они же изгои и воры!

– Мне все равно, будь они даже дикарями и обезьянами, Марк Юний! Я поклялся, что распну их. Я – римлянин, и мое слово – это мое обязательство. Я должен сдержать слово.

– Тебе не следовало давать слова! Как ты сказал, ты – частное лицо. Я согласен, ты действовал правильно, наказав врагов Рима. Но моя прерогатива – решать, что сделать с пленниками. Они будут проданы в рабство. Решения я не изменю.

– Понимаю, – сказал Цезарь.

Глаза его потускнели, он встал.

– Одну минуту! – крикнул Юнк.

Цезарь посмотрел на него:

– Да?

– Я думаю, были трофеи.

– Да.

– Тогда где они? В Пергаме?

– Нет.

– Ты не можешь все взять себе!

– Я и не взял. Бóльшую часть получили родосцы, которые дали корабли и солдат для карательной операции.