Фавориты Фортуны

Жаль, что ему не удалось попасть в Вифинию и Фракию, но он все равно был доволен своей поездкой.

– Я думаю, – объявил Веррес Долабелле, когда Пергам остался позади, – что в Милете самая лучшая шерсть в мире, не говоря уже о коврах высочайшего качества. Давай остановимся в Милете и посмотрим, чем там можно поживиться.

– Я не могу смириться с тем, что те двое греков зря сложили свои головы, – сказал Цезарь Никомеду и Орадалтис. – Почему? Скажите мне, почему они не показали девушку Верресу? Ведь ничего не случилось бы! Почему они настаивали на том, чтобы комедия превратилась в трагедию, да еще такую, что не додумался бы и сам Софокл?

– В основном из-за гордости, – сказала Орадалтис со слезами на глазах. – И чести.

– Можно было бы еще понять, если бы девушка родилась нормальной, а потом уж стала такой. Но с момента ее рождения они знали, какая она. Почему они ее не показали? Никто не осудил бы их за это.

– Единственный человек, который смог бы тебе все объяснить, Цезарь, умер на рыночной площади Лампсака, – сказал Никомед. – Должна была быть серьезная причина, по крайней мере у Филодама. Обет какому-нибудь богу, сознание своей вины – кто знает? Если бы мы знали все ответы, в жизни не осталось бы тайн. И трагедий тоже.

– Я готов был заплакать, когда ее увидел. А вместо этого я смеялся до колик. Она-то не поняла бы разницы. Но Веррес должен был понять. Поэтому я засмеялся. Мой хохот будет звучать у него ушах до конца его дней. И он будет бояться меня.

– Удивляюсь, почему мы его так и не увидели, – сказал царь.

– И не увидите, – сказал Цезарь, довольный. – Гай Веррес свернул палатки и вернулся в Киликию.

– Почему?

– Я его попросил об этом.

Царь решил не выяснять, что значат эти слова. Вместо этого он сказал:

– Тебе, наверное, хотелось предотвратить трагедию.

– Конечно. Это было настоящее мучение – стоять и наблюдать, как эти идиоты творят зло от имени Рима. Но клянусь тебе, Никомед, что я никогда не буду так вести себя, когда стану взрослее и у меня будет власть!

– Можешь не клясться. Я верю тебе.

После отчета о поездке Цезарь отправился в свои комнаты, чтобы отдохнуть с дороги. Но это было трудно."

"В каждую из трех ночей, что он провел в портовой гостинице, при пробуждении он находил верхом на себе голую шлюху, а его предатель, радуясь тому, что хозяин во сне не мог его контролировать, получал огромное удовольствие. В результате Цезарь подцепил лобковых вшей. Обнаружение этих паразитов вызвало такой ужас и отвращение, что съеденное перестало задерживаться у него в желудке. И только страх, что сомнительные снадобья могут повлиять на его гениталии, помешал Цезарю воспользоваться первыми же попавшимися средствами, которые ему предлагали, чтобы убить паразитов.