Фавориты Фортуны

А Понт – Риму, и это означает, что в конце концов Вифиния все равно будет римской.

– Не будет, если я смогу помешать этому.

– Ты не сможешь этому помешать, – серьезно сказал Цезарь.

На следующий день царь сопроводил Цезаря в гавань, где усердно пытался доказать, что стоящие там корабли не годятся для военных действий.

– Ты же не стал бы держать здесь военный флот, – сказал Цезарь, не поддаваясь на хитрость царя. – Давай проедем в Халкедон.

– Завтра, – молвил царь, все более подпадая под обаяние своего трудного гостя.

– Мы выступим сегодня, – твердо возразил Цезарь. – Как далеко отсюда до Халкедона? Сорок миль? В один день мы не одолеем такое расстояние.

– Мы поплывем на корабле, – сказал царь, ненавидевший путешествовать по суше.

– Нет, мы поедем по суше. Мне нравится чувствовать под ногами землю. Гай Марий, который по браку был моим дядей, говорил мне, что я всегда должен путешествовать по суше. Тогда, если в будущем мне придется участвовать в кампании на этой земле, я буду знать характер местности. Очень полезно.

– Значит, и Марий, и Сулла – оба твои дядья?

– У меня исключительные родственные связи, – торжественно произнес Цезарь.

– Думаю, у тебя есть все, Цезарь! Влиятельные родственники, высокое рождение, тонкий ум, изящное тело и красота. Я очень рад тому, что я – не ты.

– Почему?

– У тебя всегда будут враги. Ревность. Или зависть, если ты предпочитаешь это слово, чтобы описать страстное желание достигнуть чего-то, помимо любви. Они будут идти за тобой по пятам подобно тому, как фурии преследовали бедного Ореста. Кто-то будет завидовать твоей красоте, кто-то – твоему телу, кто-то – твоему происхождению, а найдутся и такие, кто вздумает завидовать твоему уму. Но большинство будет завидовать всему вместе. И чем выше ты поднимешься, тем больше будет зависти. У тебя везде найдутся враги, а друзей у тебя не появится. Ты не сможешь доверять ни мужчине, ни женщине.

Цезарь выслушал это спокойно.

– Да, полагаю, это справедливое замечание, – сказал он неторопливо. – И что же ты посоветуешь?

– Однажды, во времена царей, жил один римлянин. Звали его Брут, – начал царь, снова обнаруживая знание римской истории. – Брут был очень умен. Но он скрывал это под маской тупоумия, отсюда и его прозвище. И когда царь Тарквиний Гордый убивал людей направо и налево, ему и в голову не пришло уничтожить Брута, который и сверг его, став первым консулом новой Республики.

– И казнил собственных сыновей, когда те попытались вернуть из ссылки царя Тарквиния Гордого и восстановить монархию в Риме, – сказал Цезарь. – Брр! Я никогда не восхищался Брутом. И никогда не стану подражать ему, прикидываясь дурачком.

– Тогда придется принимать все, что тебе выпадет.