Фавориты Фортуны

Он согнулся пополам от смеха:

– Сдаюсь, сдаюсь! Ты получишь свой флот!

Вошла царица Орадалтис, следом за ней бежала собачка. Царица с удивлением увидела, что ее древний супруг смыл с лица косметику и смеется до слез. К тому же скромно, на расстоянии нескольких футов от молодого римлянина, похожего на тех парней, которые были не прочь сесть к царю Никомеду поближе.

– Дорогая моя, это Гай Юлий Цезарь, – представил царь, отдышавшись. – Потомок богини Афродиты, гораздо знатнее нас. Он только что вынудил меня дать ему огромный флот.

Царица (у которой не было иллюзий относительно Никомеда) царственным кивком приветствовала Цезаря.

– Удивляюсь, что ты не отдал ему все царство, – проговорила она и, прежде чем сесть, налила себе вина и взяла пирожное.

Собачка медленно приблизилась к Цезарю и легла у его ног, глядя на него с восхищением. Когда Цезарь наклонился, чтобы погладить ее, она перевернулась на спину, предлагая почесать ее упитанный животик.

– Как его зовут? – спросил Цезарь, любивший собак.

– Сулла, – ответила царица.

Цезарь вспомнил, как она недавно пнула ногой по яйцам Суллы. Теперь настала его очередь хохотать.

За обедом он узнал о судьбе Низы, их единственного ребенка и наследницы трона Вифинии.

– Ей пятьдесят лет, и у нее нет детей, – печально сказала Орадалтис. – Конечно, мы не позволили Митридату жениться на ней, и он сделал так, что мы не можем подыскать ей мужа. Это трагедия.

– Я могу надеяться, что увижу ее перед отъездом? – спросил Цезарь.

– Это не в наших силах, – вздохнул Никомед. – Когда Митридат вторгся в Вифинию и я убегал в Рим в последний раз, я оставил Низу и Орадалтис в Никомедии. И Митридат взял нашу девочку заложницей. Она все еще у него.

– И он женился на ней?"

"– Думаем, нет. Она никогда не блистала красотой и даже в то время была уже слишком стара, чтобы иметь детей. Если она открыто отказала ему, он мог ее убить. Впрочем, последнее, что мы слышали, – она жива и находится в Кабейре, где он содержит женщин, например дочерей и сестер, которым не разрешает выходить замуж, – сказала царица.

– Тогда будем надеяться, царь Никомед, что, когда следующий раз два слона столкнутся на дороге, римский слон победит. Если я не буду участвовать в войне лично, то позабочусь о том, чтобы командующий узнал, где находится царевна Низа.

– К тому времени я, наверное, уже умру, – серьезно сказал царь.

– Ты не можешь умереть, до того как вернется твоя дочь!

– Если ей суждено когда-нибудь вернуться, это уже будет понтийская марионетка. В этом все дело, – с горечью отозвался Никомед.

– Тогда тебе лучше завещать Вифинию Риму.

– Как Аттал Третий поступил с Азией, а Птолемей Апион – с Киренаикой? Никогда! – решительно возразил царь Вифинии.

– Тогда она достанется Понту.