Физрук

Военрук принес из дому свой катушечник и коллекцию записей, в которой было полно зарубежных шлягеров. Так что, когда учителя и другие сотрудники школы стали собираться в столовке, их встречала бодрая музычка, в основном сочиненная на растленном Западе. На столах красовались салаты и закуски, бутылки «Советского Шампанского» и «Столичной». С кухни доносились ароматы, свидетельствующие о том, что ожидается и горячее.

В общем, вечерок обещал быть приятным. Это чувствовали все присутствующие. Даже наши школьные мужики как-то приосанились. Про женщин я уже и не говорю. Почти все они стали красавицами, ну в меру своих сил, конечно. Правда, Шапокляк, как ни старалась, все равно выглядела злобной стервой, только накрашенной. Директор занял место во главе стола, то есть по центру «горизонтальной черточки» буквы «Т». Справа от него села дочь, слева завучиха, остальные расселись вдоль «вертикальной черточки».

Пал Палыч постучал вилкой по кувшину с морсом, привлекая к себе внимание и устанавливая тишину. Участники застолья умолкли и повернулись к начальству лицом. Я сидел между химичкой и биологичкой. Они сами подсели ко мне. Уж не знаю, с какой целью, но я совсем был не против. Во всяком случае, если они думали, что я буду ухаживать за ними, подкладывать им салатики, колбаску и грибочки, подливать шампанского, то немного ошиблись. Для этого есть другие. Рядом с Людмилой Прокофьевной, но с другой стороны сидел Карл Фридрихович, а по левую руку от Екатерины Семеновны — Петр Николаевич.

— Товарищи! — воззвал к нам Разуваев. — Предлагаю первый тост… В уходящем году наша школа заняла второе место на городских соревнованиях по шахматам, давайте выпьем за то, чтобы в наступающем мы заняли первое место в городской спартакиаде!

Первый директорский тост всех озадачил, включая меня, но тем не менее мы закричали «Ура!» и принялись чокаться бокалами и рюмками. После чего — накинулись на закуски, ибо с утра никто ничего не ел, так как столовка была закрыта на спецобслуживание, в смысле — на подготовку нынешнего банкета. Оливье, винегрет, селедку под шубой, колбасные и сырные нарезки, маринованные грибочки, соленые огурцы и прочее уминались со страшной скоростью. Новогоднему столу грозило преждевременное разорение.

Поэтому, когда снова раздался звон, пирующие нехотя обратили взоры к «президиуму». Увы, на этот раз тост решила произнести Царева. Ничего хорошего от нее никто не ждал, так что все оцепенели, как кролики перед удавом. Только мне было плевать. Я озирал стол в поисках чего-нибудь, что я еще не пробовал. Для Шапокляк мой демарш не мог остаться не замеченным. Она еще яростнее загремела вилкой по уже полупустому кувшину с морсом.