Физрук

На меня сразу зашикали соседи по столу, но я уже подцепил кусок свиного языка и положил его в тарелку. Увидев, что я сосредоточился на закуске, завучиха заговорила:

— Товарищи! — строго воззвала она. — Павел Павлович, наш уважаемый директор, произнес поневоле краткую речь, понимая, что все проголодались. Однако теперь, когда первый голод утолен, я хочу дополнить его выступление…

— Коротенько, минут на сорок, — хмыкнул я, а Шапокляк сделала вид, что не расслышала."

"— Говоря о прошлогодних успехах, — продолжала Эвелина Ардалионовна, — товарищ Разуваев поскромничал. В уходящем году мы не только заняли второе место по шахматам, но и первое по сдаче макулатуры и металлолома, а также получили переходящее красное знамя, как победители социалистического соревнования среди школ нашего района. И хотя в праздничные дни не хочется говорить о плохом, все же нельзя не заметить того обстоятельства, что в первое полугодие этого учебного года мы вряд ли будем отмечены городским отделом народного образования, как передовое среднее учебное заведение. У нас развалена работа с молодежью по линии старшей пионервожатой, которая вынуждена была уйти по причине низкого морального облика некоторых наших сотрудников…

— Товарищ Царева, товарищ Царева! — укоризненно пробормотал директор. — Сейчас это не совсем подходящее время…

— Хорошо, товарищ Разуваев, я закругляюсь, — сказала та. — Предлагаю тост за то, чтобы в наступающем году мы избавились от всего плохого, что постигло нас в конце этого года…

Ее тост поддержали вяло. Криков «Ура» не последовало. Многие выпили не чокаясь, как на поминках.

— Не обращай внимания, Саша, — сказал Карл, наклоняясь ко мне через бюст химички.

— Так я и не обратил, — улыбнулся я. — Завуч лает, а караван-то идет.

И пирушка пошла своим чередом. Принесли горячее — отбивные с гарниром из жареной с грибами картошки. Под мясо и студеная водочка в заиндевевших бутылках пошла куда веселее. На нее налегли даже дамы, тем более, что шампанское уже закончилось.

Обе училки, что сидели справа и слева от меня, откровенно прижимались ко мне, иногда касаясь выпирающей грудью. Каждая помнила, как я стискивал их в минуты страсти. Сохранить хладнокровие в эти мгновения было затруднительно. Ведь я тоже потягивал водочку, которая, как известно, красит женщин лучше любой косметики.

А тут еще, тоже изрядно поддавший и жаждущий плотских наслаждений Григорий Емельяныч объявил танцы и поставил бобину с группой «АББА», пользующейся в это время бешеной популярностью. Педсостав повскакивал из-за стола и принялся отплясывать, а когда пошли медляки — стали топтаться в обжимку. За столом остались немногие. И тут мне пришла в голову дерзкая мысль, спровоцированная, без всякого сомнения винными парами.