Физрук

Я выложил перед ним список, заготовленный Илгой и он, водрузив на извилистый нос очки, не торопясь его изучил. Потом взял трубку и вызвал кладовщика. Вскоре явился дядя в сатиновом халате, натянутом поверх телогрейки. На залысом лбу у него тоже были очки, а из нагрудного кармана торчали авторучки и карандаши.

— Вот, Рабинович, отпустите товарищу, — пробурчал Заболотный протягивая ему мой список.

Тот взял бумажку, стряхнул на нос очки, ознакомился со списком. Глаза его сделались несчастными.

— Как оформлять будем, Иван Северьяныч? — спросил он, едва ли не плача.

— Сактируй… Мне ли тебя учить… — проворчал завбазой. — Примешь наличные у товарища, как за некондицию.

— Под вашу ответственность, Иван Северьяныч.

— Само собой, — отмахнулся тот.

Кладовщик выскочил из кабинета. Я тоже поднялся.

— Как там мой Тарасик? — спросил завбазой. — Старается?

Тарасик был редкостным увальнем и лодырем, так что пришлось кривить душой.

— Старается, Иван Северьяныч, — обнадежил я папашу.

— Ну и славно! — обрадовался тот. — С наступающим Новым годом, Александр Сергеевич!

Я ответил ему тем же и с облегчением выскочил из кабинета, больше похожего на затхлый чулан. В приемной меня ждал товарищ Рабинович. Он и повел меня на склад, где, качая головой и шепотом жалуясь, взял большой ящик и принялся в него укладывать продукты из списка. Закончив эту, морально угнетающую его работу, он взял деревянные счеты и стал щелкать их костяшками, чиркая в бумажке, что лежала перед ним. Наконец, он подбил бабки и объявил мне итоговую сумму:

— Сто двенадцать рублей сорок копеек.

Сумма была чувствительной для моего кошелька, но не фатальной. Купи я тот же набор в магазине, пришлось бы выложить двадцать червонцев, не меньше. Рассчитавшись, я взял ящик и поволок его к выходу. На проходной меня поджидал Кеша. Не удрал все-таки. Он было собирался взять мою ношу, но я сказал ему, чтобы лучше нашел машину. Стропилин довольно быстро договорился с шофером грузовика, как раз покидавшего базу. Когда мы устроились в его кабине, я сказал приятелю:

— Если не трудно, закинь все это к нам… Мне еще в школу надо вернуться.

Глава 16

Новогодний утренник у школяров среднего возраста — это то еще зрелище. Если с первого по четвертый класс детишки охотно верят в Дедушку Мороза и Снегурочку, с удовольствием водят вокруг елки хоровод и читают стихи, чтобы получить подарки, которые им и так дадут, то, начиная с пятого и по восьмой вера в сказочные чудеса сменяется подростковым цинизмом. Школьников постарше уже не заставишь петь «В лесу родилась елочка…» и приходится из кожи вон лезть, устраивая разные конкурсы и викторины, чтобы праздник не превратился в унылое топтание вокруг мешка с подарками.