Физрук

Когда шведская четверка затянула песенку с пожеланиями счастливого Нового года, я направился к «президиуму».

— Разрешите вас пригласить! — обратился я к единственной женщине, оставшейся за этим столом.

Шапокляк воззрилась на меня, словно я изрек невесть какую ересь.

— А вы не ошиблись, Александр Сергеевич? — спросила она.

— Нет, Эвелина Ардалионовна, — прищурился я, еле выговорив ее зубодробительное отчество, слегка заплетающимся языком. — Именно — вас!

— Вообще-то я не танцую, — принялась ломаться завучиха, — но если вы настаиваете…

Она протянула мне свою, наманикюренную по случаю праздника, птичью лапку, я ухватился за нее и вытащил партнершу в круг медленно топчущихся коллег. Как и полагалось, я обхватил ладонями ее талию, а она томно возложила на мои могучие плечи свои костлявые руки. Не слишком пышная грудь ее под зеленым бархатом праздничного платья совершила потуги прорвать плотную ткань. Впрочем — безуспешно. Плавно переступая в круговом движении с ноги на ногу, я искоса отслеживал реакцию окружающих.

Большинство коллег посматривало с насмешкой, но не на меня, а на мою партнершу. Царева же не замечала их взглядов, потому что не отводила глаз от меня. В них было столько чисто женской тоски и одиночества, что мне ее даже стало жалко. Простая мысль осенила меня. Шапокляк потому и наезжает на молодого специалиста, что влюблена! Опа… Причем, видать, с первого взгляда. Бедняжка… Не удивительно, что ее просто трясет, когда она меня видит рядом с другими бабами… Понятно теперь, кто выжил Симочку из школы… Так что зря я рекомендовал военруку заняться завучихой… Не знаю, каков был результат, но корм оказался явно не в кобылу… А я продолжал хитрить.

— Эвелина Ардалионовна, — пророкотал я бархатным, почти как ее платье, басом, — неужели же я настолько плохой педагог?..

Вопрос мой явно застал ее врасплох. Царева смутилась и опустила взгляд.

— Нет, ну показатели ваши, в последнее время, вполне удовлетворительны, — пробормотала она. — Вы инициативны, предприимчивы, вот только ваше поведение… Оставляет желать лучшего…

— Я исправлюсь, Эвелина Ардалионовна, — пообещал я, стискивая ее талию так, словно хотел немедленно приступить к, скажем, обесчещиванию, — с вашим благожелательным участием, обязательно…

— Можете на меня рассчитывать, — охрипшим от волнения голосом, сказала Шапокляк. Голос ее дрогнул, никогда не слышал, чтобы Шапокляк робела."

"К счастью, музыка кончилась — катушка с голосистыми шведами смоталась до конца. Я галантно проводил свою партнершу на ее место и вернулся к своему. Мне срочно нужно было выпить. По пути меня перехватил Петров. Ему тоже захотелось выпить. Причем — со мною. Мои соседи по столу разбрелись кто куда, так что было где сесть.