Подставная фигура

Они вошли внутрь дома, здесь были только мусор и голые перегородки да в одной из комнат по углам насыпаны невысокие холмики из засохшего раствора, притоптанные сверху, там остались ровные следы от лески и вмятины от пальцев. Зимуха вдруг вспомнил, как это называется у строителей: «маяки».

Вася остановился в одной из угловых комнат, здесь лежали крашеные полусгнившие доски. Он достал из пакета газету, расстелил ее на досках, поставил банку с салатом, разложил колбасу и хлеб. Потом появилась бутылка. «Московская», сорок «оборотов», языкастые орлиные головы на акцизной марке грозно таращатся в стороны. Настоящей водки Зимуха не пробовал очень давно, полгода, а может, и год. Если человеческое милосердие иногда снисходит до того, чтобы накормить бомжа свежей горячей едой, то предложить тому же бомжу качественной водки оно не считает нужным. Пили на Казанском чаще всего самопальную брагу (варенье крали на дачах или в городских подвалах), иногда желтоватый технический спирт, от которого во рту начиналась судорога, и через это дело многие поумирали.

Пока Зимуха смотрел и радовался, Вася успел нарезать колбасу и хлеб и теперь ковырял снизу перочинным ножиком крышку банки с салатом.

– Погоди, – сказал Зимуха. – Это надо не так. Он взял у Васи банку, установил ее хорошенько на доску и, выбрав нужную точку на крышке, надавил сверху своим острым локтем. Здесь нужна только ювелирная точность, никакой силы. Крышка бесшумно вогнулась, края ее сорвались с банки и задрались вверх.

– Молоток, – похвалил снова Вася.

Он уже держал в руке распечатанную бутылку «Московской». Заводчики налили от души, под самое горлышко, на поверхности плавали два крошечных пузырька, слитые воедино, как орлы на акцизной марке.

– Значит, Жора, за знакомство, – сказал Вася. Он сделал длинный глоток, на горле запрыгал кадык, жидкость закипела в бутылке.

Потом бутылка перешла к Зимухе, Зимуха тоже отпил, у водки был вкус сырого зерна и жаркого сухого огня, у него даже дух захватило, как это все-таки здорово – настоящая водка. Он поставил бутылку на доску, натолкал в рот хлеба, колбасы и салата, вспомнил широкомордого работника «Гороховской кормилки» и еще хлеба сверху натолкал.

А тут Вася ткнул его в бок, показывает открытую пачку «Явы»:

– Будешь?

Почти полная пачка, и фильтры на концах белоснежные, а не коричневые и не черные, как у окурков, которые Зимуха обычно подбирает на тротуаре."

"Счастье, оно ведь такое маленькое бывает, скукоженное, и все равно – счастье. Наверное, это и был звездный час Зимухи, самый счастливый момент его бродяжьей жизни.