Подставная фигура

В желудке водка, во рту хлеб-салат-колбаса еле помещаются, а перед ним стоит еще водка, и еще колбаса, а когда он прожует, то достанет сигарету из пачки, и там почти незаметно будет, что что-то убыло.

– Спасибо, – сказал Зимуха, глуповато улыбаясь. Он вдохнул полной грудью дым, а потом выдохнул. Перед глазами все поплыло, стало тепло и приятно. Он готов был расцеловать этого парня с угрюмым, по-крестьянски серьезным лицом.

Вася кивнул, глядя в окно, – не за что, мол.

– А цемент, наверное, для ремонта? – с несмелой развязностью спросил Зимуха. – Плитка там, стяжка, да? Вася взял бутылку, сунул ему в руки.

– Пей и жри, не болтай.

– А ты?

– Я потом.

Добрая душа! Зимуха не заставил себя уговаривать. Второй глоток, потом третий. В голове покатились, зазвенели колесики. Обожженный язык настойчиво требовал общения.

– А я ведь тоже когда-то работал на стройке. Вон ту самую громадину, универсам этот... «Московский», – Зимуха проглотил, почти не жуя, огромный кусок колбасы. – Это мы строили. Финский кафель в подсобках... Через мои руки его столько квадратных километров прошло... Белый, как Снегурочка. Этот кафель днем с огнем тогда было... По четвертному за ящик, эх!.. Как я загудел тогда, ё-о-о... А? Что?

Под нос Зимухе ткнулось прозрачное горлышко – пей! Вася смотрел исподлобья, над бровями изогнулись морщинки. Сам не пьет, брезгует, наверное, после бомжа-то... Но хоть не говорит ничего, не обижает. Воспитанный. Зимуха глубоко запрокинул в себя бутылку, чувствуя, как теплым винтом стекает по пищеводу зелено-белая «Москов-ская».

– Нет, Ва-ась... ты неправильно на все это смотришь, честно. Ты хороший чело... век. Не хмурься так, Вась. Я ведь универсам этот... «Московский», да? Я его строил! Хочешь, я тебе тоже плит... ку эту выложу на кухне от и до? До потолка! И в ванной, и в туалете, везде?.. А? Вась. У меня ведь руки... – Зимуха с преувеличенной осторожностью, тщательно целясь, поставил бутылку на доску, поднял грязные ладони с растопыренными пальцами, громко икнул. – Золотые! У меня четвертый раз... ряд, Вас-сь!

– Молоток, – сказал Вася довольно хмуро.

– Я такое могу!.. Хочешь плит... ку? – пьяно вопрошал Зимуха. – До потолка!

Вася молчал. Конечно, хочет. Кто ж в наше время не хочет плитку?

– Правильный ты человек, Вась. Серь... езный. Ты хочешь, чтоб... красиво. У тебя лицо такое хмурое. Не хмурь... ся, пожалста. Ты все правильно делаешь. У тебя курт... ка. Эти... джинсы, да? Квартира. Девуш... ка, да? Все серьезно. Все красиво...

Зимуха вдруг понял, что сейчас заплачет, нет, он уже плачет, сидя жопой на грязном земляном полу, поджав ноги. Он смотрит и видит себя как бы со стороны, как в кино: жалкий придурок, отброс, развалина.