Подставная фигура

– И я тебе скажу ОДНУ вещь! – Атаманов наклонился поближе и понизил голос. – О таких вещах никогда не рассказывают, но тебе я расскажу. И ты оценишь степень моего доверия...

– Конечно, оценю, – Фокин кивнул головой, но она просто упала на грудь и не хотела подниматься.

– Чтобы между нами ничего не стояло... Это касается твоей жены...

Словно мокрая губка прошлась по залитому алкоголем мозгу. Он поднял голову и впился взглядом в шевелящиеся губы.

– Куракин отдал приказ. Куракин. И только попугать. А эти скоты... Когда Ершинский мне рассказал, я чуть с ума не сошел! Бандиты! Грязные твари...

Влажные полные губы напоминали гусениц. Может, оттого, что совсем недавно целовали промежность Илоны, а может, потому, что изрекали ложь. Мертвые не отдают приказов. И накануне взрыва Куракину было не до того, он искал Макса Карданова... Впрочем, какое это имеет значение? Куракин мертв. И Атаманов мертв, хотя сам еще не знает об этом: шевелится, пьет, доверительно кладет руку на плечо, говорит – горячечно и вроде бы искренне...

– Я отдам их тебе, да! Я прикажу – и этих скотов привезут в багажнике, ты можешь порезать их на куски... Мы вместе порежем их на куски! Вместе! Да... Хотя я слышал... Один умер от инсульта, а одного убили... Сломали шею! Так ему и надо!

– Так им и надо! – кивнул Фокин. Он вновь нырнул в волны опьянения и погружался все глубже и глубже. – Я слышал – и третьего убили. И тебя убили – тоже слышал... Может, брешут?

Атаманов потер себе уши.

– Тебя развезло. И меня развезло. Сколько же мы выпили?

– Много. Пора по домам.

– Но ты оценил мою откровенность? Ты понял, что я твой друг?

– Оценил. Понял. А ты все понял?

– И я понял, что мы друзья. Давай поцелуемся...

– Давай.

Фокин уклонился от влажных, напоминающих гусеницы губ и поцеловал убитого им человека в щеку.

* * *В гранитном зале атамановской дачи горел камин, желтые всполохи огня переливались в полированной меди жароотражающего экрана, горячий воздух приятно согревал озябшие руки. Хозяин сидел в кресле на медвежьей шкуре и длинной кочергой ворошил потрескивающие поленья.

– Их будет трое, – сообщил стоявший в стороне на каменном полу Ринат. В непротопленном помещении было прохладно, и он пожалел, что снял пальто. Но не снять – означало проявить неуважение к хозяину.

– А нас четверо. Мы дадим им сделать основную работу, а потом вмешаемся и заберем все.

От Итальянца пахло дорогим одеколоном, Атаманов поморщился – то ли от приторного запаха, то ли от прямолинейной стратегии подчиненного.

– У тебя точная информация, что их трое? – недовольно спросил он.

– Стопроцентная! – Итальянец улыбнулся и тем вызвал еще большее раздражение шефа.

– Справитесь? Наш друг в одиночку уже обламывал рога вам троим...

Черные глаза недобро блеснули.