Фиалки на десерт

Я осторожно его открыла – почти пустой. Пакет с остатками сока, открытая банка с сардинами, кусок сморщенной колбасы.

Пахло грязной посудой, прокисшей едой и пылью.

Я открыла окно и присела на стул.

Да! Сюрприз. Такого я и не ожидала. Митька всегда был неряхой, сколько я его ни приучала, – такая натура.

А эта… Правда, есть оправдание – мадам больна. Но как-то не верится, что в хорошие времена здесь было иначе.

Так бы и сидела в ступоре, если бы из спальни не раздалось кряхтенье и не включился свет.

– Таня! Вы дома? – послышался голос невестки.

Дома! Да не дай бог мне такого вот дома!

Поправив одежду и прическу, глубоко выдохнув, я открыла дверь в спальню. Комнатка была совсем крошечной, метров шесть. Кровать и тумбочка. Пластиковый шкаф на молнии – такие продаются в Икее. Походный шкаф – сложил – перенес. О господи! И для этого стоило ехать в Париж!"

"На кровати лежала Женевьев, бледная и похудевшая. На ее лице застыла гримаса боли. Волосы были всклочены. Горел ночник, освещая ее замученное и усталое лицо.

Сердце сжалось от жалости и боли.

– Ну! Как вы здесь? – бодрым голосом спросила я, пытаясь выдавить из себя улыбку. Получилось наверняка жалко. Ну уж как есть. Радоваться, честно говоря, было нечему.

Женевьев развела руками.

– Вот! – печально сказала она. – Не повезло! – Лицо ее скривилось, и из глаз покатились слезы. – Не повезло! Вот вы… приехали! А мы тут…

Я примостилась на пуфике у кровати.

Женевьев отвернулась, стесняясь своих слез и слабости.

Мне стало совсем невмоготу. Я взяла ее за руку.

– Ну-ну, девочка! Все в жизни бывает! И ноги ломаются, и руки! – И добавила про себя: «И жизни». – Ничего! Не самое страшное. Сейчас мы во всем разберемся, и будет повеселей!

Женевьев всхлипнула и мотнула головой.

– Неудобно-то как! Тут такой беспорядок!

– С этим мы справимся! – Я пыталась говорить бодро. – Подумаешь – беспорядок! Большая беда! Вот сейчас и начнем! – Я оглядела несвежее белье и слой пыли на тумбочке.

Женевьев снова всхлипнула и повторила:

– Ох, как неловко! И еще Митя уехал…

– Приедет твой Митя. – Я погладила ее по руке и принялась за дело. Пылесоса, конечно, не было, веника тоже. Но тряпки и щетка нашлись. Посуда, холодильник, пыль. Постельное белье. В малюсенькой ванной имелась стиралка – тоже как игрушечная, словно для Барби и Кена. Но – стирала, уже хорошо.

Женевьев сидела на стуле и подсказывала, где и что взять.

Часа через три в квартире запахло свежестью и чистотой.

– Ой! – спохватилась я. – А продукты?

Продуктов, разумеется, не было. А вот магазинчик оказался рядом – маленький, но все, что нужно, в нем было – и стиральный порошок, и фольга, и жидкое мыло. А еще мороженая курица, и овощи, и сыр, и молоко, и йогурты, и даже свежий хлеб. Вспомнила – черствый французы не признают.