Фиалки на десерт

Дорого, но достойно и вкусно. Пару банок икры – конечно, красной. Вкус черной давно все забыли. Кильку балтийскую пряного посола, круглый черный, буханка бородинского. Ну, что там еще? В смысле – из местных специалитетов? Вспомнили еще, что Митька любил батончики соевые – дрянь, конечно, но что есть, то есть. И овсяное печенье.

– А невестке? – вспомнила мама. – Что ей, бесценной нашей?

Ох, задача. Ну и сообразили – павловопосадский платок и духи. Духи всегда пригодятся.

– Француженке – духи? – возмутилась Светка. – Ну вы совсем одурели! Тем более что все духи наши левые. Все – подделка! Купи платок, и все! Перебьется ваша красавица! Не заслужила.

Светка права – не заслужила.

На следующий день я моталась по магазинам. А назавтра начала собираться.

Пришло письмо от Митьки – встретит тебя Жан-Луи, брат Женевьев. Фотка прилагается.

Жан-Луи так Жан-Луи. Какая мне разница. Но было приятно, что все-таки сынок обо мне позаботился.

В Шереметьеве я присела в «Шоколаднице» выпить кофе и съесть булочку. Цены, конечно… Но – отпуск, гулять так гулять! В конце концов, я еду в Париж, и мелочиться мне не пристало.

В самолете закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел – перед глазами стоял Богомолов, наша последняя встреча. В последнее время, погрязшая в своей обиде на сына, я почти не вспоминала о нем. Хотя нет, вспоминала, но та, другая боль застила эту – проблемы с детьми всегда важнее проблем с мужиками, старая истина."

"Если не получилось с мужчиной – да, ты несчастна на какое-то время. А вот если не складывается с детьми, то ты несчастна на всю жизнь.

А тут все припомнилось, стало так ярко, словно простились мы только вчера.

Я вспомнила, какими глазами он смотрел на меня – словно прощался. И его последняя фраза:

– Я уезжаю надолго. На сколько – не знаю. А ты… не жди меня, Таня. Слышишь? Не жди. И если что-то у тебя образуется… Не торопись отказаться! Ты меня слышишь?

Я только хмыкнула тогда и покрутила пальцем у виска:

– Ты чокнулся, Богомолов? Фантазии у тебя! Жди, не жди… – И тут же обида сдавила горло, я почти выкрикнула: – Сама решу, кого мне ждать, а кого нет! – Схватила пальто и хлопнула дверью.

Он меня не догнал. Он вообще был не из тех, кто бросается вслед.

А вот то, что не позвонил… Ни разу ведь не позвонил! Не дал о себе знать – жив? Здоров? Хотя бы разок эсэмэснул! В наше-то время! Не смог? Да смешно! Одну эсэмэску за полтора года? Один звонок или две строчки на мейл? Два слова – жив и здоров. Или одно – жив.

А может, вообще все вранье, командировки эти? Может, завел себя бабу, молодую, красивую, смелую, отчаянную, дерзкую – не такую, как я? Все ведь любят дерзких, красивых, отчаянных. И молодых.

И еще я поняла, как сильно по нему соскучилась. Так соскучилась, что заныло сердце.