Фартовый город

Подбежал Аджибабов и помог атаману. Сергей вырывался, но безуспешно. Через минуту эвзон был мертв.

В комнате стало тихо, только слышалось тяжелое дыхание бандитов.

— Это я приказал, — нарушил молчание Цецохо. — В таком деле слабак не нужен.

— Но зачем убивать-то?

— А куда его девать? Отпустить? Ты, Серега, меня не зли. Если увижу, что и ты слабак, отправишься следом. Иди, делай бомбу.

Спустя сорок восемь часов банда в полном составе прибыла в Нахичевань. Было раннее утро, с Дона наступал на берег плотный туман. Семь человек проследовали от пристани в сад Черчепова. Трое несли завернутые в рогожу карабины, замаскированные под лопаты. Маленький сад в это время пустовал.

Есаул огляделся, зябко повел плечами.

— Вроде тихо. Сидите здесь, не орите. Я быстро, туда-обратно.

— Возьми с собой Бородавкина, — приказал атаман.

— Сам разберусь, — грубо оборвал его Серега Сапер. Он осторожно положил под яблоню узел размером с арбуз, приказав: — Смотрите, не трогайте.

И пошел к выходу. Бородавкин покосился на атамана, но тот покачал головой:

— Переживает за эвзона. Сиди, пусть один сгоняет.

Затем обратился к остальным:

— Закуривай, ребята, только чтобы тихо. В случае чего мы землерабочие, рядчика [85] ждем.

Азвестопуло вышел из сада на Тридцать седьмую линию и двинул к речке. Невдалеке его ждал Англиченков, одетый городовым.

— Здорово, Серега. Когда сыграет твоя хлопушка?

— Вот-вот. Заткни-ка на всякий случай уши.

— Уже прям пора?

— Ну…

Договорить «демон» не успел. Шарахнуло так, что их чуть не повалило на землю. Над садом поднялся столб дыма, из окон домов вылетели стекла. Стаи галок взмыли с деревьев и закружились в испуге.

Первым в сад Черчепова прибежал Лыков. Он бродил по Второй Никольской, стараясь не привлекать внимания прохожих. Когда произошел взрыв, сыщик аж присел. Как сильно грохнуло! Похоже, Сергей после убийства эвзона раздумал жалеть бандитов.

Прямо у входа в сад валялась кисть руки, на которой было выколото «ВДБ». А ведь это значит Воронежский дисциплинарный батальон, подумал сыщик. Тогда рука принадлежит Прокопию Цецохо — именно у него, согласно учетной карточке, была такая татуировка.

Дальше картина была еще хуже. Шесть обезображенных трупов раскидало вдоль забора. То тут, то там попадались фрагменты тел. С деревьев свисали какие-то лохмотья — не то куски одежды, не то внутренности. Доски ограды были испещрены картечью, глубоко впившейся в дерево.

За спиной Алексея Николаевича послышался топот — это примчались не имеющий чина и титулярный советник. Ростовец с ужасом осмотрелся, и его замутило. Лыков вытолкал надзирателя обратно в калитку, велев:

— Стой здесь и никого не впускай. Понял?

Тот кивнул и затрясся. Его стало рвать, словно пьяного.