Фарамунд

И вот, когда начались заботы, я снова начал жить, воевать, увидел, как мир широк...

Фарамунд лежал недвижимо. Пальцы его до половины погрузились в подсыхающую землю. Тревор сглотнул невидимый комок в горле, каждое слово давалось с трудом. Передохнул, продолжал:

— Прошу тебя, сделай крохотное одолжение... в память о Лютеции. У нее осталась младшая сестренка. Я боюсь за нее! Хотя она не столь блистательна, как Лютеция, но... это последний побег из некогда могущественного рода Нибелунгов. А если по римской крови — то Муция Сцеволы, был такой у них герой... Если я потеряю и ее... у меня, в самом деле, больше никого не останется. А я их тех, кто должен о ком-то заботиться... иначе умирает.

Слышит или не слышит его убитый горем рекс, Тревор не знал, но перевел дух и закончил совсем тихо:

— Дай хотя бы сотню воинов... в память о Лютеции. В тех краях, откуда мы ее вывезли, уже не разбойники!.. С севера идут и идут неведомые племена. Все, что сопротивляется, исчезает. А твои люди могут... Там крепкие стены, но охранять почти некому.

Щека Фарамунда лежала на могильном холмике. Все лицо испачкалось в земле, явно прижимался лбом, губами, то правой щекой, то левой. Руки оставались неподвижными, Тревор уже не ждал ответа, но внезапно как из-под земли прозвучало:

— Хорошо. Бери две сотни по своему выбору.

— Спасибо, рекс, — сказал Тревор тихо. — Спасибо. Ты сам не знаешь, что и меня возвращаешь к жизни... и других спасаешь от гибели.

Он сам чувствовал, что в его глазах сейчас исчезает мольба, стыд и страх, что рекс не ответит, откажет. Все-таки трудно знатному франку, прошедшему выучку в Риме, привыкшему повелевать варварскими вождями, настоящими рексами и конунгами, трудно просить... почти умолять человека, который все еще остается разбойником, хоть и повелевает быстро растущим войском.

Глава 21

Лунный свет странно серебрил стебельки травы, проросшие из могилы, в то время как сам могильный холмик тонул в черноте. Это было странно и непривычно, когда из черноты торчали блестящие острия, похожие на металлические.

На стебельках блестели мелкие жемчужины росы. Лунный свет таинственно мерцал в глубинах.

Со стороны ворот послышался конский топот. Фарамунд вскинул голову. Приближался всадник, в призрачном лунном свете выглядел красиво, загадочно и устрашающе. Огромный гнедой жеребец, простая попона и простое седло, сам всадник в очень простых доспехах, поверх которых лишь грубый плащ без всяких украшений, но это простота в такой же простой и величественной ночи выглядела признаком силы и достоинства...

— Рекс, — сказал всадник с седла. — Ты нужен, рекс!

Фарамунд запоздало узнал Громыхало.