Фантастика

Какой-то лягушонок с глазищами стрекозы.

Цветочница молча протянула в опущенное окно букетик.

– Срывать в лесу ландыши запрещено законом, – строго сказал ей Дарновский. – Или вы не знаете?

Ждал, что сельская жительница огрызнется, но она промолчала. И выражение лица какое-то странное. Точнее сказать, на ее лице не было никакого выражения, чего с людьми вообще-то не бывает. Заслуженный антрополог Роберт знал это точно.

Чокнутая, догадался он. Поэтому по-сиротски одета и рта не раскрывает.

На секунду стало любопытно, а что у такой крэзанушки делается в голове?

Посмотрел в стрекозьи глаза, которые в первую секунду оказались синими-пресиними, потом, как полагается, на мгновение сверкнули зелеными огоньками и снова засинели.

Поразительно, но никаких мыслей Дарновский не услышал. Полный сон разума, что ли? Никаких эмоций или хотя бы бредовых образов? Впервые он сталкивался с таким феноменом – чтоб внутри у человека царила полная тишина.

Но вдруг раздался негромкий и очень красивый, никак не соответствующий невзрачной внешности голос.

– Счастливого пути, – сказал голос.

И что-то с Робертом произошло. Причем не со слухом, а со зрением.

Услышав пожелание, Дарновский от неожиданности сморгнул, а когда через долю секунды поднял веки, то обмер.

Нет, он не увидел ничего нового. Он увидел по-новому.

То же девичье лицо, и черты те же, но, Господи, какой изысканный контур лица, какой нежный рот, какой точеный, будто высеченный из алебастра нос! А светящаяся изнутри кожа!

Ёлки, да она красавица, фантастическая красавица, потрясенно подумал Роберт. Как это я сразу не разглядел!

А глаза-то, глаза! Солнечный свет в синей воде.

И, как человек, испорченный рефлексией, сам на себя скривился. «Солнечный свет в синей воде». Поздравляю, Роберт Лукич, с пошлостью. Фи! «Придите на цветы взглянуть, всего одна минута, приколет розу вам на грудь цветочница Анюта».

Он встряхнулся, отгоняя наваждение. Отвел глаза.

Из бардачка, где лежали пятерки для гаишников, достал бумажку, протянул в окно.

– На, держи. Да не надо мне твоих ландышей, – отмахнулся от букетика.

Тут как раз ряд двинулся, и Роберт нажал на газ.

Пока медленно ехал по мосту, всё качал головой.

Что это было? Что за трансформация, вернее перекос в восприятии, ведь сама-то девушка какой была, такой и осталась? А если она в самом деле так хороша, почему он не увидел ее феноменальной красоты сразу же?

Странно, что музыка почти стихла, он не мог разобрать мелодии.

Вдруг Роберт дернулся.

Цветочница сказала: «Счастливого пути» – он отчетливо слышал. Но ее губы не шевельнулись, он же смотрел на них!

Значит, она так подумала? Искренне пожелала незнакомому, да еще нагрубившему ей человеку счастливого пути? Поразительно.