Фантастика

Он по инерции докатил до конца моста, и очнулся, лишь когда до цели поездки, того самого рокового поворота, оставалось всего ничего.

Что ты делаешь, идиот? Вернись!

«Упустил счастье», мелькнула неожиданная, совершенно внерациональная, но оттого еще более поразившая его мысль. Какое счастье, почему упустил, Роберт не понял, но чувство утраты – огромной, невозвратной – обрушилось на него и заставило задохнуться.

Не доехав до поворота какие-нибудь две сотни метров, Дарновский сделал то, чего никогда себе не позволял и за что всегда осуждающе сигналил другим водителям: нагло, перед самым носом у встречных «жигулей», развернулся через двойную. Его, конечно, тоже обдудели. Плевать.

Он гнал машину назад, на ту сторону реки, хотя был уверен, что девушки там уже нет. Ушла, исчезла. А может быть, ее вообще не существовало.

Движение остановилось в обе стороны. Прямо посреди моста застрял грузовик, шофер возился под открытым капотом.

Черт, черт, черт!

Роберт вышел, приподнялся на цыпочки, пытаясь углядеть на том берегу девушку.

Не исчезла!

Вон ее желтая капроновая косынка! Цветочница стояла у здоровенного джипа с тонированными стеклами, протягивала свои букетики."

"Роберт чуть не расплакался от облегчения. Еще минута-другая, и он снова увидит солнце в синей воде!

Нервишки-то не того, сердито усмехнулся он, смахивая навернувшуюся слезу. Лечиться надо.

Мария

А времена настают хорошие, правильные, думал Дронов, постукивая пальцами по рулю. Джип стоял на месте, перед мостом образовалась пробка. У кого есть мозги и энергия, наконец-то могут по-человечески жить. Кругом строительство, и дома по большей части богатые, кирпичной кладки. Видок пока, конечно, некрасивый. Не умеют у нас культурно строить. Нет чтоб сначала дорогу хорошую провести, вагончики поставить для рабочих. Развезут грязюку, загадят все вокруг. Но ничего, со временем научатся.

Сэнсэй говорит: если б вожжи не враз выпускали, а потихоньку, страна оправилась бы, люди научились бы и работать, и зарабатывать. Мудрый китайский человек Дэн Сяопин понимает: сначала нужно накормить голодных, построить жизнеспособную экономическую систему, а потом уже свободу давать. Голодный бездельник свободы не заслуживает, он от нее только дуреет. Наш же генсек Горбушкин этой простой истины не понимает, оттого и катимся в тартарары.

А когда Сергей спросил, как же, мол, демократия, Иван Пантелеевич только вздохнул. Нет, сказал, на свете никакой демократии. Есть два типа людей – ведущие и ведомые. Подавляющее большинство людей, если им свободами башку не дурить, будут счастливы, когда их кто-то ведет. Только водители должны быть людьми толковыми, а не импотентами вроде нашего Меченого.