Фантастика

Да ладно, не жалко. Куда ее девать, эту капусту. Не мариновать же?

У поворота

Никогда Серега не был жаден на деньги. Того, что накопил, ему бы с лихвой хватило. Но взялся за гуж, не говори что не дюж. Сэнсэй человек масштабный, так дачный бизнес раскрутил – ого-го. Работы у Дронова хватало.

Вот и сегодня надо было гнать за реку, смотреть новые участки – годятся, не годятся. Лучше бы, конечно, с Иваном Пантелеевичем, у него глаз алмаз, вмиг просекает перспективу, на годы вперед. Но и Сергей за полтора года кое-чему научился.

Короче, сел в джип, поехал.

Свернул со своего Любавинского шоссе на Рублевку, погнал через заповедную зону, которая (Сэнсэй обещал) скоро тоже на списание пойдет. То-то бабок наварится. Цены с 88-го не просто подросли, теперь за дачные участки брали исключительно зелеными. Раньше за валютные операции в особо крупных размерах высшую меру давали, а нынче народ ни черта не боится. Свобода.

Когда тормоза на повороте скрежетнули как-то чересчур пронзительно, Сергей покосился на спидометр.

Ни хрена себе! Сто восемьдесят! Как это он еще с трассы не слетел?

Оказывается, сердце работало в Режиме, барабанило в учетверенном ритме. А он задумался, не заметил.

Дронов резко сбросил скорость, потом вообще затормозил.

Что за дела? Второй раз за день. Может, заболел?

И вдруг Сергея пробило.

Впереди, всего в ста метрах, был поворот на Колину Гору, а там мост, и за ним поворот, где он когда-то увидел Белый Столб и чуть не сыграл в ящик.

Может, Метроном почуял близость места, где он впервые начал отстукивать свои то-так да токо-так?

Вряд ли. По этому шоссе за минувшие годы Дронов проносился много раз, но ничего такого не случалось.

Направо, кстати сказать, ни разу не повернул. Если надо было в ту сторону, ездил в объезд. Нипочему, а так просто. Сердце не лежало.

Сегодня же сердце явно звало: поверни, поверни.

Ну, он и повернул. Потому что сердца нужно слушаться.

Глава восьмая

Счастливого пути

Дарновский тащился по узкому Рублевскому шоссе за самосвалом на скорости сорок. И не обгонишь – двойная разделительная, а правила движения он из принципа не нарушал, считал, что все российские беды именно из-за того, что никто не хочет порядок соблюдать. Переходят улицу на красный свет, паркуются где запрещено, кидают бумажки на тротуар, а потом удивляются, что в стране бардак.

Музыка между тем наигрывала всё быстрей, всё призывнее – будто разом и подгоняла, и подманивала.

Он даже сказал вслух, с раздражением: «Да понял уже, понял. Еду».

Кто бы мог подумать, что у него в подсознание встроен календарь? Какая-то извилина в подкорке среагировала на звукосочетание «десятоемая» и самопроизвольно включилась.