Файролл

Собственно, они-то, эти одежды, и были единственным светлым пятном здесь. Они — да еще конверт, лежащий на письменном столе, стоящем в углу комнаты.

Я бросил в угол рюкзак, стянул ""чопперы"", поморщился от запаха, который неминуем после почти полудня топтания в них, и прошлепал к столу, оставляя за собой влажные следы на полу.

В конверте оказался всего один листок, со следующим текстом:

""Досточтимый Харитон Никифоров."

"Мы рады пригласить вас на небольшое семейное торжество в качестве почетного гостя.

Надеемся, что вы сочтете возможным посетить нас.

Мероприятие состоится сегодня, транспорт, который доставит вас на место, будет подан к 20–30"".

Сам текст был напечатан, но ниже него имелась приписка от руки:

""Быть непременно"".

""Мы"". Кто — ""мы""?

Авторство рукописного примечания, положим, сомнений не вызывает, но вот это ""мы"" меня смущает невероятно. Хотя — может, ""мы, Старик Первый""? Да ну, чушь какая. Ладно, эта загадка прояснится, и скоро. Да и не это главное, беда теперь в другом.

Ах, Вика, Вика, ты-то умница, а вот я дубина стоеросовая. Все ты правильно мне, долбоящеру, говорила. И в чем мне теперь идти на это мероприятие? В джинсах? Вежлева хоть в деловом костюме будет, это еще куда ни шло, а мне что делать? Нет, я далек от всех этих условностей, да и в письме по поводу формы одежды ничего не написано, но и так понятно — в свитере там делать нечего, мероприятие светское и в своей нынешней одежде я там буду смотреться как дурак. А им себя ощущать никогда не охота, что бы я там кому ни говорил.

Пойти бы, купить — да куда? Есть ощущение, переходящее в уверенность, что меня отсюда особо никто не выпустит. Может, все же пойти, пообщаться с портье? Такие как он здесь все знают, может, подскажет чего, на предмет проката костюмов или магазина поблизости. Времени осталось немного, но оно еще есть.

Я побарабанил пальцами по столу, положил на него письмо и достал из кармана сигареты. Плакатика ""Не курить"" на каком-либо языке тут нет, а пепельница, наоборот, в наличии, вон стоит. Значит — можно подымить.

Закурив, я отдернул штору и снова удивился — окна в моем привычном понимании здесь не было. Имелась какая-то бойница, в которую был вделан витраж в сине-красных тонах. Экзотика. Хотя — это как раз укладывается в определенные стереотипы, как-никак — готическая архитектура. Город с многовековой историей и все такое.

Немного помучившись с засовами, я его все-таки открыл и с удовольствием вдохнул морозный воздух.

В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь моего согласия, в номер вошли Зимин и Валяев, каждый из них в руках держал листки, такие же как тот, что лежал на моем столе.

— Ага, тоже есть, — констатировал Зимин. — Ты как кто идешь? В смысле статуса?

— Как почетный гость, — с достоинством ответил я.