Файролл

Ви есть желанная добича любой птицелов, чтобы садить ви в клетка и любоваться есть вами вечность.

— Дядюшка, повторюсь, она с нами, — Зимин надавил голосом на окончание фразы — К тому же, один из нас является ее мужчиной. Вон тот.

И показал на меня.

Дядюшка Эверт, не отпуская руки Татьяны, повернул голову и изучил мою персону с ног до головы. Причем взгляд у него был колючий и оценивающий, не слишком монтирующийся с его добродушной внешностью. Я лет пять назад брал интервью у одного снайпера, так вот у него точно такой же был, я тогда еще подумал, что этот человек видит не людей, а исключительно цели.

Тем не менее я выдавил из себя улыбку и помахал рукой.

Взгляд дядюшки Эверта сфокусировался на моей руке, и в нем появилось некое удивление. Я не сразу понял, в чем дело, а потом сообразил — он заметил перстень.

— Ви поймать удача, — погрозил он мне пальцем, более всего похожим на сардельку, и отпустил руку Танюши. — Но я боец, я при… привикать брать то, что мне по душа."

"— Дядюшка, мы только приехали, — Зимин как-то очень ловко оттеснил толстячка от девушки. — Нам бы отдохнуть.

— Да, сегодня быть… э-э-э-э — дядюшка Эверт помахал рукой, подбирая слова. — Ein interessanter Abend. Großer Empfang, давно такой не быть.

— Сегодня вечером? — в один голос сказали Зимин и Валяев.

— Большой прием? — следом за ними сказала Вежлева удивленно. — Какой прием?

— Большой, — толстячок осмотрел и ее, как будто только что заметил. Осмотрел, как-то так саркастично хмыкнул, и сразу отвернулся.

— Новое дело, — Валяев надвис над дядюшкой Эвертом. — А это точно?

— Ты как быть der größte Idiot, так им и остаться, — хлопнул его по щеке ладонью дядюшка, достал из кармана туго натянутой на животе жилетки приличных размеров брегет, открыл его и покачал головой. — Я опаздывать на еда. Это есть непорядок.

Он еще раз окинул взглядом Танюшу, отчего та зарделась, и затопал вниз по лестнице, бросив напоследок:

— Bis heute Abend, wenn tritt die Dunkelheit in ihre Rechte ein.

— Сказал, что увидимся вечером, когда стемнеет, — в очередной раз верно истолковала мой взгляд Танюша. — Но я с ним встречаться больше не хочу. Вы только не обижайтесь, но мне совсем не понравился ваш родственник.

— Умыться бы, — с брезгливостью в голосе произнес Валяев и потер щеку, по которой его хлопнул дядюшка Эверт. — Подозреваю, что он не сильно изменился за эти годы, а значит, все еще идейный противник гигиены.

И то правда — на лестнице остался некий не слишком приятный аромат, который оставил после себя толстяк.

— Да он нам не родственник, — с усмешкой сказал девушке Зимин. — Этот господин всегда просил нас называть его ""дядюшкой"", ему льстило, что он хоть как-то причастен к нашим семьям. Мы были юны и стеснительны, а потому не отказывали ему, тем более что это немало забавляло наших близких.