Файролл

У тебя, дорогой друг, нет совести, потому и о дисциплине говорить глупо.

— Что да — то да, — скромно подтвердил я. — Точнее — чего нет, того нет.

— Но ты мне объясни — зачем? — Зимин положил локти на стол и с любопытством подался вперед. — Морду-то зачем бить? Что за варварские методы?

— Привычка, — вроде как даже изобразил смущение я. — Сам знаю, что неправильно это, но поделать с собой ничего не смог. Рефлексы. Очень там пакостный тип был.

— Да набил — и набил, — заступился за меня Валяев. — Я тоже иногда… Кхм… Бывает, в общем.

— При случае, если с ней столкнешься… — начал было Зимин, но я его беспардонно перебил:

— Извиняться не буду. Не тот случай. Ей только палец сунь — она мне руку по плечо отгрызет, а потом еще и на глотку нацелится. Проще говоря — не слезет она с меня потом.

— А вот это не самый плохой вариант, — Валяев расплылся в улыбке. — В смысле ""не слезет"". Ну а что? Талия у нее тонкая, задница крепкая, а коленки круглые. Чего ж тебе надо еще, пройдоха?

— Ничего мне от нее не надо, — чуть ли не сплюнул я. — Мне надо нейтралитета, причем такого, что она здесь, я там, и никто никому ничего не должен. Меня сам факт того, что она за меня кому-то слово замолвила, насторожил до ужаса. А тут еще и извинения.

— Парень прав, — Валяев посерьезнел. — Что бы Свентокская сама что-то для кого-то, а тем более для него, сделала доброй волей? Небывалое событие, которое можно отнести к сфере волшебного и мистического.

— У нее бывают приступы доброты, — сообщил Зимин. — Особенно, если она что-то задумала. Но тут вроде все чисто, как по мне. Может, она вообще мировую хотела заключить, а это был шаг навстречу? Сказать она про такое сроду не скажет, но вот так хотела дать понять.

— Сомневаюсь я, — Валяев со скрежетом почесал небритый подбородок. — Ядвига — и шаг навстречу?

— Присоединяюсь, — поддержал его я. — Не бывает.

— Шут с тобой, — Зимин постучал ногтем по краю бокала, давая Валяеву понять, что, мол, посуду освежить пора. — Не веришь — и не верь. Но ты при встрече с ней хоть рожу сделай покаянную. Ладно, хорошо, не покаянную, сделай равнодушную. Не скалься злорадно.

— Это можно, — согласился я. — Это приемлемо. Никит, и мне коньячку плесни!

Мы выпили, я закурил.

— Так, теперь к насущному, пока еду не принесли, — Зимин затушил сигару в пепельнице. — Киф, у нас для тебя радостная новость!

— А ну-ка, а ну-ка! — я захлопал ресницами и даже подался вперед.

— Вот такое лицо при встрече с Ядвигой сделай — и все проблемы сразу уйдут, — заметил Зимин. — Все, все, не злись. Тем более, что новость и вправду радостная. Ты едешь с нами в Прагу.

— Да ладно? — я захлопал в ладоши. — Вот счастье-то!

— Что опять не так? — устало поинтересовался у меня Валяев, распознав сарказм. — Что опять тебя не устраивает? Прага.