Файролл

Пролоббировала этот вопрос, заручилась поддержкой аж самой Вежлевой и еще пары начальников уровнем пониже, потом пошла с ним к Зимину. И пробила.

— ""Самой Вежлевой""? — переспросил я. — А что, Маринка так высоко вскарабкалась за это время, что до нее просто так уже рукой не достанешь? И потом — она вроде рулила регионалкой, от которой до кадров и назначений дистанции огромного размера. Или я что-то пропустил?

— Да нет, где была — там и осталась, — Ватутин неодобрительно посмотрел на сигарету, которую я вертел в пальцах. — Просто эти двое друг друга терпеть не могут. И тут Свентокская сама идет к Вежлевой и о чем-то ее просит? Чудно, не сказать по-другому. Вывод — такая же странность, как и букет, про который ты мне рассказал. Как минимум — информация на хорошо подумать."

"— Толку вот только в этом немного, — щелкнул зажигалкой я, прикуривая. — И не будет его. Что бы у нашей гордой полячки ни было в голове на самом деле, звучать будет одно и то же: ""Это оптимальное кадровое решение"", ""Он наиболее подходящая кандидатура"", ""Личное у меня никогда не мешает служебному"". Ну и так далее.

— Знаю, — Ватутин щелкнул клавишей и закрыл окно на двери автомобиля, которое я было приопустил. — Знаю. Но тем не менее. А что у тебя с Вежлевой, если не секрет? Марина сама звонила Зимину, буквально требовала тебе отдать эту должность.

— Флирт, — не стал скрывать я. — И некоторая личная симпатия.

— У Вежлевой нет симпатий, — резонно заметил Ватутин. — Мы это отлично знаем. У нее спланировано все, а что не спланировано, то отрепетировано.

— Значит, моя персона числится в ее планах, — выкинул окурок во вновь приоткрытое окно я. — Все, все, закрываю, не шуми.

У моего подъезда все было привычным и родным. Пара пакетов с мусором, один из которых был уже разодран бродячими собаками, кучи серо-желтого снега на тротуарах, две бабки, которые стоя на одном месте разговаривают с утра, дети, бегущие на горку в соседний двор. Я соскучился по этому всему — и сильно. Потому что у человека должен быть свой дом, то место, куда он возвращается, чтобы набраться сил. Набраться — а не тратить их без остатка, как это сейчас обстоит у меня.

— Дом, милый дом, — будто прочитал мои мысли Ватутин. — Что, дрогнуло сердце в сентиментальной истоме?

— Дрогнуло, — я похлопал себя по карманам. — Вот ведь! И не сообразил даже!

— Что такое? — Ватутин повернулся ко мне.

— Ключи! — зло сказал ему я. — Ключи-то! Как домой попасть? Дверь, что ли, с петель снимать? У меня их как той ночью вместе с ""наганом"" забрали, так и не отдали! А викин комплект — он в ""Радеоне"".

— Только за ключи переживаешь? — Ватутин хитро прищурился. — А засады не боишься? А ну как поджидают тебя в подъезде?

— Ага, — не поддержал его тон я.