Файролл

Я всегда говорил, что женщины — они во многих вопросах куда разумнее мужчин, но иногда эта моя убежденность немного пробуксовывает, особенно после того, как увидишь вот такую красотку.

— Ватутин, кто это? — Вика, подвинув меня плечом, окинула взглядом ежащихся молодых людей. — А?

— Они из аппарата Зимина, — пояснил телохранитель. — Тот, что слева, повыше — он из его канцелярии, тот, что справа — из департамента кадров.

— Кадры же под Ядвигой? — удивился я. — При чем тут Зимин?

— Не то важно, под кем тот или иной департамент, — Ватутин иронично посмотрел на меня. — То важно, с чьей руки ест тот или иной работник. Этот кормится близ Зимина, хотя формально он сотрудник Ядвиги Владековны. Впрочем, там у них никогда точно не скажешь, кто кому служит и кто кому прислуживает.

— А вот вы все про всех знаете, да? — Вика чуть потеснила меня, перегнувшись через переднее сидение.

— Вы даже не представляете насколько все и насколько про всех, — без улыбки сказал ей Ватутин, уставившись ей в глаза.

В зеркало заднего вида я увидел, как Вика немного изменилась в лице и непроизвольно закусила губу.

— Не думаю, что эти двое представляют для нас опасность, — решил я сменить тему разговора. — Они не похожи на наемных стрелков, которые пожаловали по мою душу.

— Если все стрелки будут похожи на стрелков, то жить будет неинтересно, — вступил в разговор водитель.

— Мощно задвинул! — восхитился я. — Убедительно. Но я, если что, готов еще лет пятьдесят жить скучно.

Наверное, какой-нибудь доморощенный критик сказал бы что-то вроде: ""Блин, да он слепой и тупой, надо Ватутина брать за горло и узнавать, отчего Вика так переполошилась"".

Идите-ка вы в задницу, достопочтенный критик. Вот прямо туда, никуда не сворачивая и навсегда. Есть правда, которую надо знать сразу и правда, которую следует узнавать в нужное время. Вот эта — из второго раздела. Вика для меня сейчас как якорь, за который я держусь, чтобы окончательно не свихнуться от того, что вокруг меня происходит. Да, я знаю, что она жадновата, эгоистична, высокомерна — это все так. Но она — живая и настоящая, от нее идет тепло человека, обычного человека. Без него в том здании, где я сейчас обитаю, мне будет совсем уж плохо. А еще она не дает мне углубиться в мысли, которые время от времени меня одолевают, она не дает мне все разложить по полочкам своей бесконечной трескотней, пожеланиями и требованиями. И за это ей отдельное спасибо."

"Я не хочу знать все. Есть вещи, которые лучше не знать, и это не позиция страуса, засунувшего голову в песок. Просто на свете встречаются пределы, за которые лучше не заглядывать, поскольку за ними живет безумие. Я знавал пару своих коллег, которые слишком глубоко залезли в тайны… Как бы это так сказать… Вещей, лежащих по ту сторону науки.