Файролл

Но чтобы какие-то посторонние хмыри…

— Не знаю даже, кто из вас двоих… э-э-э-э… экстравагантней в высказываниях, — неожиданно вольготно снова подал голос Ватутин, до этого он себе подобного не позволял. — И это меня очень пугает. Таких как вы невероятно трудно охранять, вы мыслите нешаблонно и поступаете нелогично.

— Вот неправда, — судя по тону, Вику эти слова задели. — Все у нас шаблонно, просто вы с обычными людьми редко общаетесь.

— Что ты вкладываешь в слово ""обычными""? — заинтересовался я."

"— Ну-у-у, — Вика отвела глаза. — Я имею в виду — такими, которые на метро ездят и полуфабрикаты едят. С такими, какими мы еще недавно были.

— Не припоминаю, чтобы мы выходили из рядов обычных людей, — не удержался от насмешки я. — По крайней мере, мой личный статус не изменился.

Вика хотела что-то сказать, но не успела — машина остановилась у здания, в котором находилась наша редакция.

— Вот так так, — голос Ватутина ощутимо заледенел, из него ушли живые нотки, звучавшие еще секунду назад. — А что тут делают эти двое? Откуда они взялись?

— А я что говорила? — немного нервно произнесла Вика. — Сериал. И сейчас начнется новая сюжетная линия.

— В которой мы все умрем, — подытожил я, привстав, чтобы посмотреть через лобовое стекло на тех, о ком говорил Ватутин.

Речь, несомненно, шла о двух молодых людях с кожаными папочками под мышками, отиравшихся близ главного входа в здание. Тут всегда был редкостный ветродуй, плюс нынче было просто морозно, потому они в своих дорогих и стильных, но коротеньких пальто и с непокрытыми головами чувствовали себя крайне неуютно. Хотя это я мягко выразился — они попросту задубели. В каком-то смысле я им даже посочувствовал — мне очень хорошо помнилась одна недавняя ночь, когда я сам промерз до костей. С другой стороны — это не Канны, это Москва, и одеваться в наших широтах надо соответственно. Пуховик, шапка, исподнее — иначе никак, иначе вас навестят дружные братья — цистит и простатит.

Я, если честно, иногда и сам офигеваю от безрассудности иных представителей молодежи, особенно тех, кто женского пола. Нет-нет, все тот же цистит — дело добровольное, и тут каждый для себя сам выбирает — здоровье или мода. Но все-таки — когда на улице минус тридцать, то рассекать по ней без шапки, в короткой куртке, под которой то и дело мелькает запирсингованное загорелое пузико, и в джинсиках, настолько туго натянутых на заду, что присутствие там чего-то, кроме стрингов, исключено — это верх неблагоразумия. Прогулка по зимней Москве в таком виде обычно длится час-полтора, лечение же потом от кучи женских хворей и бесплодия — десятилетия.