Файролл

О другом речь — у нас тут даже огнетушителя нет, пожарник как раз на той неделе заходил.

— Жилину надо сказать, — я снова затянулся. — Он раздобудет.

Кстати — Жилина в редакции не было. Он позвонил утром Вике и у нее отпросился. Вот тоже интересно — почему у нее, а не у меня? Так власть и уходит — по капле, по миллиметру… Да и пес с ней, не сильно она мне и нужна, на самом деле. Права Шелестова, во всем права.

— Ну, я пошла, — Елена ловко извлекла сигарету из моих пальцев, сделала затяжку и вернула ее на место. — Так какую статью ставим в номер?

— Угадай, — хмыкнул я. — Хотя нет, с тобой так нельзя. Ту, что ты мне показала второй.

— Будет сделано, мой генерал.

И она покинула кабинет, причем ее уход был сопровожден трелями моего телефона.

Я глянул на экран, там высветилась фамилия ""Азов"".

Можно даже трубку не брать, я и так знаю, что мне сейчас скажут. Надоевшее и банальное: ""Харитон, как вернетесь в здание, зайдите ко мне"".

Никакой оригинальности!

Глава восемнадцатая

в которой герой встречает свою смерть

Собственно, так оно и вышло.

— Киф, привет, — голос Азова был деловит. — Ты когда обратно собираешься выдвигаться? В смысле — из редакции в ""Радеон"".

— Часа через два, — ответил я. — А, да. Мое почтение, Илья Палыч.

— Как подъезжать будешь — позвони мне, — приказал мне он. — И лучше всего — поторопись.

— Что-то случилось? — напрягся я. — Какие-то новые напасти на нашу голову?

— И да, и нет, — было слышно, что Азов едет в лифте. — Короче — ты мне нужен тут. Давай, заканчивай дела, и — в путь.

Больше он мне ничего не сказал, просто повесив трубку. Я же говорил — никакой оригинальности. Наверняка опять какие-то идеи и планы, которые мне либо не понятны, либо ведут к тому, что я снова и снова буду терпеть холод, боль и страх. Хоть бы раз вышло так, чтобы без всего этого обошлось.

Прозвучит парадоксально — но мой мир в последнее время стал прозаичен и предсказуем. Я опускаюсь все ниже и ниже, будто иду по некоей спирали, ведомый своими хозяевами, пространства и разнообразия по сторонам все меньше и меньше, а опасностей и соблазнов все больше и больше.

Впрочем, насчет отсутствия разнообразия я погорячился, поскольку буквально минутой позже хлопнула входная дверь, и послышался высокий манерный голос:

— Приветики всем!

Кто-то — то ли Стройников, то ли Самошников — присвистнул, Ксюша ойкнула, а Петрович отчетливо произнес:

— Фига себе!

— А что такого? Что за реакция, я не понимаю? — произнес все тот же неизвестный мне голос.