Файролл

— Согласен с вами, милочка, — милостиво согласился с ней необычный посетитель и изобразил руками нечто вроде дрыганья. — Я — Максимилиан Серебряный!

— А, ну теперь все понятно! — закивала Шелестова с глубокомысленным видом.

— Действительно? — удивился я, посмотрев на нее.

— Это сарказм! — пояснила она. — Шеф?

И она скопировала жест визитера, состроив возмущенную рожицу.

— И что тебе, Максимилиан Серебряный, от нас надо? — Вика уперла руки в бока. — Сразу скажу — мы ни в какую секту записываться не будем.

— Какую секту? — удивился этот чудик. — Я пришел спасти вас! Вы же гибнете!

— Мне страшно, — подала голос Ксюша.

— Мне тоже, — успокоил ее Стройников. — Оно стоит в двух шагах от меня. А если оно кусается? Представляешь, что может случиться, если оно укусит меня за шею? Я же могу стать таким же! Димон, если такое случится — пообещай убить меня!

— Не вопрос, — откликнулся Самошников. — Только, чур, я тогда твой мотоцикл заберу себе на память. Буду на нем гонять и тебя вспоминать.

— Боже, какие вы зашоренные! — Максимилиан, покачивая бедрами, сделал несколько шагов в моем направлении. Вика дернулась так, как будто хотела меня закрыть своим телом. — Я пришел спасать ваше дело! Разве вы не видите сами, что ваш еженедельник, ваш ""Вестник Файролла"" — он гибнет!

— В самом деле? — удивился Петрович. — Вот не знал!

Мне полегчало — все потихоньку вставало на свои места. Очередной городской сумасшедший. Такие типы, бывало, захаживали в редакцию. Не так часто, как распространители билетов, кричащие чуть ли не в коридорах: ""Мы хотим пригласить вас в театр"" или дедки, которые махали клюками и доводили до нашего сведения, что: ""Развалили страну, демократы проклятые"", но — захаживали. Их даже охрана не останавливала, с интересом потом глядя на лица сотрудников. Практически — реалити-шоу.

— Ну конечно же! — с придыханием сообщил ему Серебряный, меняя, к моей радости, свое направление. Петрович, судя по всему, показался ему более перспективным собеседником. — Разве вы не чувствуете этот запах? Запах гнильцы, которая окутала все ваше коллективное творчество.

— Это не от творчества пахнет, — Мариэтта показала пальцем на Ташу. — Это у Звягинцевой в столе сухарики в незакрытом пакете плесенью покрываются. Я вообще поражаюсь — куда в нее лезет? Сама маленькая, а ест за троих! И везде у нее пища лежит недокушанная! Скоро не то, что плесень — тараканы поползут.

— Тараканов я тоже боюсь, — пискнула Ксюша. — Даже больше, чем вот этого!

— А вот тут я тебя спасу, — успокоил ее Стройников. — Даже если меня таракан укусит, я в него не превращусь.

— Ты чего, дурак? Тараканы не кусаются, — чувства юмора у Мариэтты так не прорезалось.

— Люди! Люди! — чуть ли не взвыл Максимилиан.