Это! Моя! Земля!(СИ)

— Остальных и дальше сторожить, чтоб не съели. Мы, вроде как, этих обязанностей с себя и не снимаем. Но чуть ли не силком всем оружие совать — дурость несусветная. Как говорится — насильно мил не будешь.

Женька замолчала, обдумывая слова пожилого спецназовца. Снова не поспоришь. Жить рядом с вооруженным убийцей, грабителем или насильником — удовольствие, мягко говоря, сомнительное. Да и вооруженный сумасшедший в качестве соседа тоже воспринимался без особого оптимизма. Правда, сейчас времена такие, что ещё совсем недавно вполне приличный и законопослушный гражданин мог такое устроить… Вон, вроде тех милиционеров на Садовом, которых спасшие ее омоновцы без долгих разговоров в петлю сунули… Еще месяц назад вроде как законность защищали, с преступностью боролись… Хотя, если они при первой же возможности грабить да насиловать кинулись, то, скорее всего, от них изначально в душе гнилыми были. Вон, те же омоновцы… Тот же спасший ее «пятнистый». С их бронетранспортерами, подготовкой и оружием они могли бы стать такой бандой, что практически кого угодно могли в блин раскатать. А кого не смогли — от того б удрали. Но нет, собой рисковали, а ее и тех бедолаг на Садовом — вытащили. И не их одних. Когда она на Триумфальной попыталась найти своего спасителя и объяснить, что глупость сморозила, совершенно не желая его обидеть, ей сказали, что тот со своими подчиненными уже уехал по важному заданию. Обидно, он ей, можно сказать, вторую жизнь подарил, а она даже спасибо ему сказать не успела…

— Так, краса-девица, ты там прикемарила что ли? — вырывает Женьку из задумчивости голос Николая Николаевича. — И кто приснился? Кавалер, небось?

Женька только молча запунцовела щеками. Ох уж эти пожившие, много повидавшие и опытные… Ничего от них не скрыть, будто мысли читают.

— Ладно, не смущайся, — широко улыбнулся Грушин. — Но про ухажеров мечтать — в свободное от учебы время. А сейчас — неполная разборка и сборка пистолета, пока — без секундомера, но насколько сможешь быстро. Готова?

И так — три дня подряд. А с четвертого в их палатке начались довольно серьезные перемены. Сначала ушла, записавшись в аграрную «коммуну», одна из девчонок. Потом еще две уехали куда-то с разбитного вида молодой смазливой девахой, что на пятый день поутру объявилась непонятно откуда в их лагере и начала агитировать молодых и привлекательных беженок ехать с ней на какой-то Базар. Обещала она при этом едва ли не рай на земле: хорошее, безопасное место для проживания, сытную и обильную кормежку и непыльную работенку.