Это! Моя! Земля!(СИ)

Прерывались занятия только на прием пищи и «санитарные остановки». Ну, еще по нескольку раз на дню Грушин отвлекался на выдачу оружия. Похоже, Женька угадала, «дозрели» до осознания всей серьезности изменений в своей жизни не только ее соседки по палатке. Когда в дверь ангара стучал очередной посетитель, а то и компания из трех-четырех человек, кладовщик садился за стоящий на столе ноутбук и начинал деловито, пусть и не очень шустро, вбивать в графы какой-то программы данные из паспортов пришедших. Потом уходил вглубь склада и возвращался оттуда с новенькими карабинами Симонова, брезентовыми подсумками и бумажными пачками патронов.

О том, как называется выдаваемое старшим прапорщиком оружие, она выяснила еще после первого посетителя. Когда тот вышел наружу, Женька наморщила лоб и поглядела на Грушина.

— Дядь Коль, знакомая такая винтовка… Где я ее видеть могла?

— Это не винтовка, Эухения, — хмыкнул тот в ответ. — Это СКС — самозарядный карабин Симонова. А видела ты его, скорее всего, у почетного караула. Могила неизвестного солдата возле Красной площади… Вспоминаешь?

— Точно! — улыбнулась девушка. — Там еще в таких будках стеклянных солдаты стоят, неподвижные, как манекены. А когда меняются — маршируют красиво…

— Угу, — поддакнул Грушин. — Вот у них там как раз точно такие же карабины. Их на складах еще много лежит, про запас. Вот их и выдаем.

— А кому выдавать — кому нет, по компьютеру смотрите? — припомнила Женька разговор с регистрировавшей ее усталой женщиной в штабе.

— По нему, родимому, — согласился Николай Николаевич. — Тут база одна вельми толковая. Если кто судимый или на учете в психушке стоял, или у нарколога — сразу засемафорит.

— Это что получается, если человек когда-то глупость совершил или болен, так его на съедение бросить можно? — возмутилась Женька.

— Э, нет, золотце, ты тёплое с мягким не путай. Если человек за мелкое хулиганство судим или по экономической статье — это одно. А вот если по тяжким и особо тяжким… Таким деятелям оружие в руки давать — все равно, что волка в овчарню запускать: добром не кончится. А про больных, Эухения, так даже в совершенно спокойные советские застойные годы такой термин был — «недееспособный». То есть, не способный на самостоятельную деятельность. Заметь, даже в совершенно спокойных и мирных условиях — не способный. А уж про то, что сейчас вокруг творится — и говорить нечего… Вот как такому в руки оружие давать? Скоторым он сам не знает, что в следующую секунду сотворит, потому как в голове у него — винегрет пополам с кириешками. Лично мне таких граждан за спиной иметь — вообще не улыбается, а уж если они при этом еще и со стволами… Так что, как мне кажется, вооружать нужно только тех, кто сам до такой необходимости дотумкал.