Если бы только

Гален пустился в объяснения о том, что Салли беспокоится об их безопасности. О его необходимости защищать её и не видеть, как она расстраивается из-за работы. Что справедливость — это справедливость, но он устал. Что он слишком глубоко погружается в дела, хотя Вэнс сказал бы, что одержимость больше подходит под определение. И, самое главное, пришло время перемен.

Гален целую минуту всматривался в лицо Вэнса, а затем отвернулся, бросив взгляд на воду, чтобы дать ему время и пространство.

Вэнс осознал, что потирает зудящую рану на ноге, и заставил себя остановиться. Еще один шрам в коллекцию к остальным, чтобы Салли могла игриво проходиться по нему пальчиками. Некоторые агенты уходят в отставку с настолько покалеченными телами, будто прошли настоящие боевые действия в горячих точках. У Салли были веские причины бояться за своих Домов.

И если они умрут, она будет их оплакивать. Она так их любит. С полной отдачей. Ей будет нелегко справиться с их потерей… Мысль причинить ей боль оседала тяжестью в груди.

Ещё хуже была мысль о том, чтобы потерять её или Галена в результате каких-нибудь насильственных действий. /И именно на этой мысли до Вэнса стала доходить логика напарника. Они не могли допустить, чтобы Салли оказалась в опасности, и она чувствовала то же самое по отношению к ним.

Поэтому Гален хотел уйти.

Вэнс прочистил горло. Гален повернулся к нему, его лицо выглядело мрачным, глаза устремлены вдаль, но Вэнс мог его прочитать. Всегда мог, даже в самом начале их дружбы. Да, он любил этого засранца, вероятно, даже больше, чем настоящего брата.

— Я не готов уходить из ФБР.

Когда рот Галена сжался, Вэнс знал, что его ответ ударил партнёра, как нож в спину.

Гален напряженно вздохнул.

— Я понимаю. Я думаю, ты можешь чувствовать…

— Ты уже всё сказал, — прервал Вэнс. — Дай мне закончить, придурок.

Гален моргнул. Его губы слегка изогнулись, когда он встал прямо и скрестил руки на груди в устрашающей позе альфа-самца.

Вэнс вытянул ноги, глубже опускаясь в кресло, отвечая языком тела: «мне комфортно, даже если ты стоишь».

Да, как много людей поймут эти невысказанные манёвры и посчитают их забавными?

Вэнс не мог представить свою жизнь без Галена. И он не хотел, чтобы его любимые люди каждый день боялись, что он не вернется с работы. Однако существовал компромисс.

— Я не готов уходить, но мы оба отказались от продвижения на руководящие должности. Посмотрим, смогу ли я принять одну из них. А пока они могут распределить меня в местное отделение.

— Ты прав, брат. Пора уходить с линии огня. Может, я и на три года моложе, но мне надоело просыпаться в больнице.

Гален опустился в кресло.

— Не думал, что ты так хорошо это воспримешь.

— Я довольно гибкий, помнишь? — Вэнс откинул голову на спинку кресла.