Есенин: Обещая встречу впереди

Месяц жил у Чагина на даче, месяц Чагин его уговаривал написать что-нибудь гражданское, хоть бы и про урожай, — ни строчки не написал.

Персидскую, кавказскую тему Есенин тоже для себя разработал и закрыл.

Элегическую, пушкинскую тему возвращения — разработал до конца и закрыл.

Он сделал столько, сколько мог, «больших» поэм; когда говорят о «необычайной работоспособности» Есенина в последние годы, совершают нехитрый подлог, объединяя 1924-й и 1925-й. Между тем и все «большие» поэмы последнего периода («Поэму о 36», «Песню о великом походе», «Анну Снегину»), и почти все «маленькие» за то же время (семнадцать из двадцати) он сочинил в 1924 году. В 1925-м этот последний, предсмертный выплеск сошёл на нет: за исключением «Сказки о пастушонке Пете…», которую, право слово, к шедеврам не отнесёшь, сочинялись чаще всего короткие лирические стихи.

В последний год жизни Есенин не то что не приступил ни к одной поэме — даже не задумал ни одной серьёзной вещи. Он только сократил «Чёрного человека», написанного ещё в 1923 году.

Всё.

Обещал в Госиздате пятисотстрочную поэму «Пармён Крямин» — но это же всё умственные вариации на тему Прона Оглоблина — одного из главных героев «Анны Снегиной». Он даже не приступал к ней. Он сразу читал написанное хоть кому-нибудь, но о «Пармёне Крямине» не слышали ни Бениславская, ни Толстая, ни Берзинь.

Обещал что-то в очередной раз то Евдокимову, то Воронскому. На самом деле Есенин только себя уговаривал, что он — напи-и-ишет, он ещё сможет!

Алкоголики так себя ведут.

У Есенина в работе не было ровным счётом ничего.

Всё, что имелось, он, оставив надежду завершить, отнёс к Изрядновой в печь.

Выдав последний зимний цикл — на ледяной, декабрьской ноте закончил.

Что ему нужно было сделать ещё?

Он же не Тихонов Николай, не Всеволод Рождественский, чтобы со временем превратиться в уставшую, выхолощенную самопародию.

Он не такой живучий, как Пастернак, — у Есенина и старт более ранний, и рывок более быстрый, и надрыв более жёсткий, и финал — им самим предопределённый.

Ну ответьте же себе честно: куда ещё надо было отправиться Есенину на своём поэтическом пути?

Ещё раз жениться — и написать стихи о жене?

Влюбиться в очередную актрису и посвятить ей стихи про имя, свистящее, как ноябрь?

Сочинить поэму о Будённом?

Поселиться в деревне и выдать цикл жизнерадостных стихов о рыбаках?

«Маленькой поэмой» о первом тракторе на деревне всех удивить?

Переквалифицироваться в детского поэта — и соревноваться с Корнеем Чуковским?

Начать писать эпиграммы на пролетарских поэтов и «напостовцев»?

Открыть свой курс в Литературном институте?"

"От всего перечисленного, когда это применяется к Есенину, веет тошнотворной тоской.