Есенин: Обещая встречу впереди

"

"О содержании разговора обескураженная Галя днём позже отписала Кате Есениной:

«Из его слов я поняла, что изменяла ему направо и налево с его же друзьями, в том числе и с Ионовым, но главное, что, изменяя, я называла себя тем, с кем изменяла, женою Есенина — трепала фамилию».

Бениславская даже не пыталась оправдаться — в том числе потому, что Катя давно у неё жила и должна была знать, что сказанное Есениным — вздор.

Между тем, выясняя с Галей отношения, Есенин сослался не только на Наседкина, но и… на сестру Шуру! Которая, между прочим, тоже с какого-то момента жила у Бениславской.

Это Шура сообщила матери об изменах Бениславской, а Наседкин сказанное ею подтвердил.

В то время как Бениславская бегала по всей деревне за пьяным Сергеем, переодетым в женское платье, семья обсуждала её неверность.

Катя наверняка знала о разговоре, но либо никак не участвовала, либо Наседкин умолчал о её роли.

Во всяком случае Есенин в разговоре с Бениславской на Катю не ссылался.

В ответ на всё сказанное Есениным Бениславская отрезала:

— Нам не о чем больше с тобой разговаривать.

Он ушёл.

Галя написала Кате: «…всю эту дикость, проявленную в отношении меня за несуществующие преступления, я не могу простить».

В тот же день к Бениславской явился Наседкин и попросил ключи от чемоданов с рукописями.

Сами чемоданы они уже вывезли, но ломать замки не хотели.

Наседкину Галя ключи не дала.

Ещё двумя днями позже за ключами приехал сам Есенин.

Бениславской не было. Она оставила ему записку и ключи.

Прочитав записку и забрав ключи, Есенин вышел в коридор и вслух сказал — Софья Виноградская слышала из своей комнаты:

— Если меня не любит Галя, больше меня никто уже не любит.

* * *

С несколькими приятелями Есенин держал в том июне совет: жениться или нет?

И, если жениться — на Толстой или на Шаляпиной?

Никакой Шаляпиной на самом деле давно уже не было, но ему нравилась сама по себе эта забава.

Ещё в пору имажинизма Есенин играл в одну механическую игру: собирал сотни карточек с написанными на них словами и, поворошив копилку, извлекал оттуда две — в надежде, что спонтанно совпавшие существительные могут дать неожиданный образ, сравнение, метафору.

Здесь было ровно то же самое, только карточек было всего две и надо было выбрать наугад: вдруг выйдет нечто неожиданное, яркое?

Ту, имажинистскую механическую игру Есенин вскоре забросил: стало ясно, что сознание справляется с поэтической задачей много лучше.

Здесь на сознание не было ни малейшей надежды: он никого не любил, и фарту взяться было неоткуда, даже если бы фамилий было не две, а дюжина.