Есенин: Обещая встречу впереди

Мать украдкой переводила взгляд с Гали на Василия: знала, что он ухаживает за Катей. Ну, вроде ничего мужик, крепкий, серьёзный.

И потом на Сергея, конечно.

Говорят, что он выпивает; да, глаза потускнели, волос не по годам поредел; но после Кавказа всё равно выглядел хорошо — и, главное, шутил, радовался сёстрам, рассказывал что-то про поездку.

С того приезда Татьяны Фёдоровны осталась фотография: красивый сын и внимательная мать, которая слушает, как он читает стихи, «Анну Снегину». Память у неё была — как у него: схватывала на слух. После одного прочтения Татьяна Фёдоровна запоминала стихи целиком, а из «Анны Снегиной» выхватила и теперь знала на память большие фрагменты.

Поэма ей понравилась.

Немножко по-своему пересказал Сергей, но всё равно похоже: и на константиновский их быт, и на Лидию Кашину, и на него самого.

Только мельника никакого не было — а была она, мать, и был их отчий дом, которому в поэме места не нашлось. Ну, может, так положено. Сергею видней.

Идиллия продлилась недолго: спустя несколько дней Есенин узнал, что мать навещала и его брата.

Казалось бы, никакой трагедии в том нет — сын всё-таки, как не повидаться.

Но какая-то муть со дна души всё равно поднялась.

Она же ему помогала! А с чего она могла помочь? Только с его, Сергея, денег!

Ведь три тысячи рублей передавал недавно!

Значит, он горбатится, а мать отнимает у сестёр и сует этому — здоровому детине, который сам может заработать!

Обозлился на мать самым чудовищным образом.

И корни этой обиды старые, и побеги разрослись во все стороны, в какие и сам не ожидал.

То, что Есенин едва признавал своего сына от Изрядновой Юрия; то, как издевался над Райх в случае с Костей — тоже своим; то, что на Сашу, от Вольпин, даже смотреть не пошёл — это всё детское, константиновское наследство.

Мать, когда забеременела на стороне, с отцом в то время не жила, в плотском смысле, совсем.

Когда б жила хоть изредка, если бы хоть как-то совпало по срокам — возможно, родила бы пацана, и был бы у Сергея законный брат, и отец всю жизнь бы его воспитывал и знать не знал, что в дураках ходит.

Когда Сергей об этом думал, то зверел, его физически мутило от обиды — и на мать, и на женскую породу вообще.

Смириться с этим не смог никогда.

* * *

На далёкий путь требовались большие деньги — надо было взять их где-то сразу большим куском.

Начал, наконец, конкретно обсуждать выход собрания сочинений в Госиздате, надеясь выторговать десять тысяч рублей.

Ещё продал «Анну Снегину» частному издателю Израилю Берлину — за тысячу рублей.

При средней зарплате даже по Москве в несколько десятков рублей — небывалые суммы.

Есенин задумался: а не купить ли сёстрам квартиру? (Не себе, а сёстрам! Чтобы девочки его рязанские сиротами не были! А он уж как-нибудь у сестёр спрячется.