Есенин: Обещая встречу впереди

? Производились ли какие-либо анкеты на эту темы? Есть ли, в частности, данные о том, как читаются футуристы? Как относятся рабочие к Маяковскому?»

23 августа Пришвин запишет в дневнике: «…все наркоматы занимаются литературой. Даются громадные средства на литературу. Время садического совокупления власти с литературой».

Ничего «садического», впрочем, не было.

1 сентября Главный художественный комитет Наркомпроса РСФСР утверждает список деятелей для получения академического обеспечения — проще говоря, пайка. И Есенин — внимание — попадает в число избранных наряду с Демьяном Бедным, Маяковским, Пастернаком, Вересаевым, Пильняком, тем же Пришвиным (который от «садического» пайка, естественно, не отказался — и в этом виден определённый исторический казус), наконец, Шмелёвым и Зайцевым, которые вскоре покинут Россию и будут впоследствии восприниматься как категорические противники советской власти, каковыми, как мы видим, в 1922 году вовсе не считались.

Нынешние представления о принявших и не принявших большевиков на самом деле куда более шаткие, чем может показаться, более того — при иных раскладах они могли быть взаимозаменяемы: скажем, Пастернака представим в эмиграции, а Бальмонта — в качестве советского поэта, славящего пролетариат. Пришвин же, не сходя с места, перейдёт с радикального внутреннего неприятия большевиков на глубоко осмысленные просоветские позиции."

"Так в 1922 году, завершив Гражданскую войну, большевики начали борьбу за каждое конкретное весомое писательское имя, раздавая свои немного чёрствые пряники.

Более того, члены Политбюро, ЦК, правительства начинают выступать в качестве литературных критиков, рецензентов и, конечно же, самых внимательных читателей.

Разгорается спор вокруг Пильняка, и Политбюро в приказном порядке обязывает Михаила Калинина (председателя ВЦИК — то есть формально главу государства), Алексея Рыкова (заместителя председателя Совнаркома — по факту, с учётом того, что председатель Совнаркома Ленин болел, руководителя правительства), Льва Каменева (главу Моссовета — проще говоря, столичного градоначальника) и Вячеслава Молотова (секретаря ЦК ВКП(б) и, значит, первого зама Сталина — генерального секретаря ЦК) читать Пильняка.

Не менее бурная полемика возникает вокруг есенинского товарища, крестьянского писателя Алексея Чапыгина.

1 октября в газете «Правда» начинается публикация статьи Троцкого «Внеоктябрьская литература», где уже во вводной части упомянуты наши персонажи:

«Между буржуазным искусством, которое изживает себя в перепевах или в молчании, и новым искусством, которого ещё нет, создаётся переходное искусство, более или менее органически связанное с революцией, но не являющееся в то же время искусством революции.