Хранительница его сокровищ

«Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни, и гибель их у гробовых дверей кладёт конец непримиримой розни»…

— У нас есть такая история, только она плохо закончилась, в отличие от вашей.

— Все умерли, да? — усмехнулся он.

— Именно так. А вам повезло.

— Меня вообще называют удачливым. Я не всегда с этим согласен, но в целом обычно так и выходит. А вы? Как было у вас?

— А я просто влюбилась, и всё.

— Как это ёмко и точно — и всё…

И кто знает, до чего бы они договорились, если бы не шум и свет в коридоре. Перед их дверью появился господин Раньеро собственной персоной и заявил:

— Хорошо сидите. Давайте, пускайте меня, тоже хочу с вами посидеть.

3.18 Лизавета вызывает интерес господина Раньеро

Господин Раньеро прогнал охранника в коридор, запер дверь и разместил своё крупное тело на лавке. Взял кувшин, плеснул себе вина.

— Что же, Фалько, Совет Четырёх признал удовлетворительными объяснения Астальдо о том, что вы делали в саду Катарины.

— Совет Четырёх, но не ты, — улыбнулся Сокол.

— Они не маги. А я видел, что он врёт, как сивый мерин.

— А что же Катарина?

— А её не позвали. Очень уж она неосмотрительно высказалась утром про возраст и умственные способности Пьетро Дончи. Он и заартачился — нечего женщине делать там, где мужчины разговаривают о важном.

— Она не кричала, что является пострадавшей стороной?

— Ещё станет кричать, но — пусть. Ничего, побесится и перестанет. Но у меня вопрос к тебе, бесценный друг. Желаю послушать твою версию случившегося — о том, что вы с прекрасной дамой делали в той беседке, и о наших чудесах.

— Так чудес было больше одного? — нахмурился Сокол."

"— Было странно. Сначала померло больше обычного — ну, я последние семь лет заставляю всех домовладельцев подсчитывать и сообщать мне о количестве смертей в моём городе, и обычных, и вот таких. Сейчас к вечеру как раз управились. Но в этот раз почти половина померших потом воскресла, и если бы не подобный случай в моём собственном доме, то я бы не поверил ни за что. Но сначала мой лекарь засвидетельствовал смерть, а потом он же плюс Астальдо плюс его целительница — столь же несомненную жизнь. Если тебе проще в цифрах, то умерли девяносто семь, а из них потом ожили снова сорок два. Ничего себе, да?

— Первый раз слышу о таком. А что сказал Астальдо?

— Смотрит в потолок и утверждает, что на нас всех снизошла благодать.

— А горожане?

— Были желающие умертвить обратно всех воскресших — для гарантии, понимаешь ли — но я не дал. Среди тех воскресших были вполне приличные люди, ценные мастера, ремесленники и моряки. И красивые женщины. Так вот, к делу.