Притворная дама его величества

Вошел в резонанс с новым мозгом, вышло неплохое взаимодействие.

Кажется, та дрянь, что я пила, оказалась крепковата, печально подумала я. Святую Анну поминала при мне оригинальная Адриана. Интересно, что я еще увидела и услышала из того, что может быть мне полезным, и благополучно забыла об этом?

— Что ты сделала, дитя мое? — у герцогини был такой противный голос, что я сама бы выкинула ее за борт и нашла бы для кого угодно аргументы, почему ей там самое место. — Что это такое?

— Панталоны, — я присела в книксене. Скажи, хороши? И спина у меня не болела, что нельзя было сказать об остальных. Ноги гудели немного, это это мелочи. — Это… под юбку.

Мне приходилось объяснять людям многое. Многое по несколько раз. Больше, чем на пару раз, меня как правило не хватало.

Никогда, даже в бреду или пьяном угаре, мне не могло привидеться, что я буду объяснять людям, как и зачем носить трусы.

— Святая Анна, — осторожно начала я, — принесла мне во сне белую ткань и велела прикрыть наготу.

Что же это за Средство такое?..

Очень сложно было правильно подобрать слова.

— Прикрытая плоть — смиренная плоть.

Чушь, конечно, но может сработать. Герцогиня, да и все курочки тут, определенно позволяют себе наедине немало… лишнего. Еще лет за тридцать до дня моей нелепой гибели под лавиной на горном курорте подобные увлечения считались предметом изучения психиатрии.

— Хулу возводишь, — прищурилась герцогиня. Я отступать не собиралась. Сожгут на костре или нет?

— Я молилась о сохранении девства, — выдала я и продемонстрировала трусы ей поближе.

Да, это не пояс верности, но неплохое препятствие, если что. Сшила я их на совесть, руками не разодрать.

Девицы шептались, а на лице герцогини проступило наконец понимание. Я готова была вопить от восторга. Конечно, я не собиралась отдавать свои трусы, вот еще, но если им приспичило что-то шить, то пусть хотя бы займут руки с пользой, а не бессмысленными салфеточками.

Девицам тоже было интересно взглянуть на трусы, но я не давала их никому в руки. Прикидывала, сколько штук смогу сшить и сколько мне надо. Больше не меньше, в конце-то концов.

После шитья был обед. Опять пресное мясо, опять разбавленное вино, опять овощи, которые я никак не могла опознать. И хлеб, и как бы одуряюще он ни пах, я от него отказалась. Не то чтобы я была такой уж фанаткой идеального тела, но надо понимать, где нормальный вес, где здоровье.

Я старалась смотреть, кто что ест и кто смотрит в чужую тарелку. Девушки, конечно, не голодали, и не то чтобы я подозревала, что эффектно яды сыпали не только по указке режиссера, который полночи не спал, обдумывая кульминационную сцену, но — я даже в своем мире предпочитала следить за соседями по столу, особенно малознакомыми.