Притворная дама его величества

Пела Марселин красиво. Не в моих привычках было проникаться людьми из-за того, что они умели, никогда я не понимала тех, кто фанатеет от актеров и певцов — каждый делает просто свою работу, повар, врач или музыкант, какая разница, — но я получила эстетическое удовольствие.

Может, из-за моего рассказа, а может потому, что просто к слову пришлось, или эту балладу Марселин лучше всего знала, но я услышала историю той, кого называли святой Анной.

Жили два брата и сестра, дети богатого горожанина, и плыли они на корабле, и попали в бурю. Зачерпнула шхуна воды и начала тонуть, но жалко было шкиперу товара, и приказал он пассажиров швырять в бущующие волны. Было из кого ему выбрать, много было на шхуне небогатых людей, которым и выкупа не дать, и отпор не дать. Сказал один брат — не дело ты, шкипер, творишь, бережешь дело рук человеческих и не ценишь созданное господом — жизнь. Но не услышал его шкипер. И второй брат вырвал из рук матросов женщину, и приказал тогда шкипер выбросить первыми за борт этих двух бунтарей. И крикнула девушка, которую звали Анной, отчаянно в небеса, моля господа о спасении — не для себя, для братьев своих, детей и женщин. И решил господь — так и быть, и в благодарность за милосердие к невинным и беззащитным созданиям своим ниспослал братьям и Анне Книгу Откровений и Заповедей и повелел каждому из них создать три Ордена: тому брату, который защитил словом творения господни, Орден Справедливости, тому, кто делом защитил — Орден Возмездия, а Анне — Орден Милосердия."

"Это была предыстория, а баллада оказалась увлекательной и длинной. Марселина даже периодически отпивала разбавленное вино. Святая Анна была благочестива и умна, я узнала, как появились первые монастыри, как совершались первые паломничества, как взошла Анна однажды на гору и провела там три месяца, молясь о выздоровлении матери пятерых малых детей, и господь дал ей Средство. Но возвращалась Анна, радостная, благодарящая господа неустанно, и налетел ветер, и растрепал он ткань, в которой Анна несла дар господень, и только остатки на ткани позволили вылечить женщину, а что за Средство — никто так больше и не узнал. Огорчился господь, что Анна не сберегла дар, и хоть простил ее, но нового Средства не дал…

Марселин слегка осипла, баллада завершилась вознесением Святой Анны на небеса, а я рассматривала получившееся дело рук своих. Девушки сдержанно охали и разгибались, завистливо поглядывая на меня. А я думала, как удачно выбрала имя святой. Прямо как знала. А ведь я даже не задумалась: имя само мне прыгнуло на язык. Сработала память тела? Мне стало смешно от этой мысли, но ведь так может быть? Если Мариза имела привычку все время поминать сию Анну, язык мог просто… совершать привычные движения.