Мой единственный

– Зачем тебе это?

– Я не собираюсь допустить, чтобы коварство графа Менфорда было вознаграждено. Нужно найти способ разорвать договор, не позволив графу навредить нашим коммерческим интересам и очернить доброе имя нашей семьи. Бегство вполне соответствует интересам Ричарда, но не моим. Я помогу Ричарду выйти сухим из воды в той мерзкой ситуации, в которую он угодил благодаря стараниям отца. После этого он будет обязан мне и поможет найти выход из нашего затруднительного положения.

– Тебе только это нужно?

– Да… конечно.

Почему же она покраснела, когда произнесла это? Джулия не знала, а отец, должно быть, не заметил.

– Ты действительно повзрослела, дорогая, – только и вымолвил он.

Вот только Джулия отнюдь не чувствовала себя взрослой, когда три дня спустя стояла на палубе «Девы Джордж». Бескрайний океан, окружавший судно, заставил бы кого угодно чувствовать себя маленькой и ничтожной. Судно с заключенными казалось маленькой точкой на горизонте.

Джеймс и Дрю заметили его прошлой ночью. Они могли бы догнать судно и раньше, но в ночь отплытия, пересекая Ла-Манш, судно попало в шторм. Корабль Джеймса стал необычайно быстроходным: накануне тот распорядился снять все орудия. Скорость была жизненно важна. Они знали, что судно, перевозящее каторжников, покинуло порт Лондона всего за два дня до того, как «Дева Джордж» проделала то же самое, а не за неделю, как они прежде полагали. Вообще-то суда, перевозящие каторжников, могли стоять у лондонских причалов неделями, даже месяцами, пока не заполнялись осужденными.

Джеймс настоял на том, чтобы подождать до утра и только тогда нагонять судно. Никто не стал с ним спорить, ибо его доводы были весьма основательны. Джеймс не желал, чтобы сонные британские офицеры принимали решения в спешке. Это могло бы привести к никому не нужному конфликту.

Габриэлла подошла к Джулии, когда «Дева Джордж» набирала скорость, гонясь за судном с каторжниками. Габриэлла ничего не сказала, но Джулия почувствовала ее поддержку. Она опасалась, что они найдут Ричарда слишком больным, измученным невыносимыми условиями. Вдруг он не протянет и двух дней после освобождения, и они не смогут поговорить?"

"Не понимая, зачем делает это, Джулия вдруг принялась рассказывать своей новой знакомой о женихе. Что бы им ни рассказал Ор, то была версия событий, изложенная с точки зрения Ричарда… Она вовсе не пыталась изобразить себя безупречной… Нет, ни в коей мере… Ее вспыльчивость и высокомерные, ядовитые реплики Ричарда образовывали в прошлом крайне взрывоопасную смесь. Они оба были виноваты, что не смогли поладить друг с другом.

– В прошлом у меня был ужасный характер, – призналась Джулия, завершая рассказ. – Ричард всегда знал, как меня посильнее задеть.