Первая леди города, или Между двух берегов

– Как я перепугался, когда тебя увидел тут, в коридоре, если бы ты знала! – прошептал он, взяв ее лицо в ладони. – Вся синяя, лицо – как подушка, рука сломана, каждая косточка, каждый палец… ни одного ребра целого, и никому дела нет, хоть умри! Зато потом такой кипеж начался! Линолеум чуть не до дыр стоптали, когда узнали, кто к ним попал. Суки белохалатные – без бабок не подходи! Но тебя, киска, заведующий лечит, все по понятиям! И пацаны под дверью сидят – Данька и двое дроздовских. Ну, и я, конечно, это сегодня на час отлучился цветов купить, Розан орет – мол, вениками все заставил, а я знаю, ты такие любишь, хотел, чтоб сразу увидела… – Он говорил и говорил, как ребенок, давно не видевший мать, торопился поделиться с Мариной всеми новостями, что приключились за время ее отсутствия.

– Жень, Егор звонил? – вдруг перебила его Коваль.

– Да. Ты прости – я сказал ему, что произошло, не мог не сказать, он ведь муж твой, имеет право… я тебе завтра трубку привезу, сама поговоришь, а то он переживает… ты не устала, а то я все базарю, как псих какой-то?"

"– Нет, говори, я соскучилась по тебе, правда! Поцелуй меня еще…

Они долго целовались, хотя Марине из-за сломанных ребер было трудно дышать и вообще шевелиться, но она терпела. Хохол был сам на себя не похож – нежный и мягкий, просто романтичный юноша! Когда Коваль ему об этом сказала, он ткнулся лбом в ее лоб и признался:

– Я понял, как страшно мне потерять тебя, киска моя… любимая моя…

Он на самом деле был рад тому, что нашел ее, что она оказалась жива, пусть и с такими травмами. Но чего стоила ему бессонная ночь, когда Марина не вернулась, и последующие дни, когда они с Розаном устроили настоящую проверку во всех больницах, пытаясь найти ее! Но об этом он не сказал бы ни за что.

– Жень, а кто позвонил тебе? – вспомнила Марина фразу Хохла о телефонном звонке какой-то женщины.

– В смысле?

– Ну, что сказали?

– Баба какая-то позвонила утром на следующий день, сказала, чтобы искали тебя по больницам или в морге, мол, ночью тебя сильно избили в управе, а когда ты отключилась, выбросили на пустырь, она, мол, ходила смотреть, но тебя там уже не было. Я не понял – откуда она это узнала, стал спрашивать, но она трубку кинула. – Хохол осторожно взял в руки загипсованную кисть и погладил торчащие кончики пальцев: – Уроды – сто пудов, ботинком кто-то с маху наступил!

– Срастутся, я ж не пианистка, – спокойно ответила Коваль. – Ты знаешь, я думаю, что тебе звонила милиционерша, которая меня привела в эту биндюжку, я вспомнила теперь – там были Гордеенко, Климов и тот капитанище, который меня по дороге в управу молотнул. Они водку лакали и развлечься решили немного – поговорить со мной за жизнь, то да се…

– Что? – напрягся Женька, оставив в покое ее сломанную кисть.