Первая леди города, или Между двух берегов

Если по старому Уголовному кодексу посчитать, то корячился бы мне „вышак“, к бабке не ходи! А сейчас потянет на пожизненное, это ж ясно, вот только дают ли женщинам такие сроки?» – отстраненно, словно не о себе, подумала Марина.

Менты ждали реакции, но Коваль не подала вида, как учил Хохол. Ее молчание бесило их, капитан вообще не мог сидеть спокойно, так руки чесались.

– Ну, Коваль, договариваться будем? – глумился Гордеенко. – Твой покойный муженек пытался втереть мне, что это он завалил Строганова и Гамзаева со товарищи, но что-то не верится. А вот ты могла запросто!

– Докажи! – спокойно отпарировала она. – Свидетели есть у тебя? Нет? О чем речь тогда? Голословные обвинения в суд не потянешь, так ведь, Климов? Докажи, а потом уж говори.

– И докажу! У меня и человечек имеется, который все подтвердит! – окрысился Гордеенко. – И еще кое-что я сделаю. Завтра же закрою твоего охранника, пригрожу, что отдам тебя к насильникам в камеру, – вот и все доказательства. А начнет на себя брать, точно тебя засуну в «девятку», там одни эти уроды собраны – то-то повеселишься!

– И что? Думаешь, звезду на погоны новую прицепишь? А если не по-твоему пойдет? И этих лишиться можешь! – Но фраза про человечка засела в мозгу занозой.

«Наверняка это кто-то из своих, из тех, кто не на глазах, а так – на подхвате. И это плохо, очень плохо…»"

"Гордеенко, пьяно качнувшись, вышел из-за стола и залепил ей еще одну пощечину. Ну, ясное дело – сейчас она полностью в их власти, могут сделать все, что в голову взбредет, потом не докажешь, что и как было. Неполноценность отдельных представителей мужского рода проявляется как раз так – от злости на то, что женщина добилась большего, чем они, постараться унизить ее, растоптать физически и морально. Словно тем самым они смогут оправдать собственное незавидное положение. Марина прекрасно знала, как это бывает, – несколько лет терпела подобное от Нисевича.

– Слушай, Наковальня, ну, на хрен тебе головняк этот весь? – протянул лениво Климов, отправляя в рот кусок колбасы. – Давай по-доброму. Ты подпишешь тут пару бумажек, а я подумаю, как тебе скостить пару лет. Ты ведь понимаешь, что дело не в трости твоей совсем, а в другом.

– Ты сначала докажи, – повторила Марина, стараясь не взорваться.

– Так, по-хорошему не выйдет, начинаем по-плохому! – Гордеенко размахнулся и ударил ее кулаком в солнечное сплетение.

Но Коваль, справившись с болью, вдруг начала сопротивляться и сопротивлялась до тех пор, пока рассвирепевшие менты втроем не начали молотить ее ногами, свалив на пол.