Первая леди города, или Между двух берегов

 – Мужика завалила, поймала на подруге верхом, ну и…

– Бывает.

– А тебя за что? Я слыхала про тебя, говорят, в авторитете ты?

– Нет, я ж баба, как могу? Не по понятиям.

– Но бригада у тебя есть? – не отставала любопытная соседка.

Ее острые зеленоватые глазки шарили по лежащей Марине, мгновенно оценивая стоимость ее вещей и ухоженные руки с длинными ногтями.

– Какие теперь бригады? Так, пацаны вокруг тусят. – Марину утомил разговор, она мечтала поскорее избавиться от непрошеной собеседницы и хоть немного поспать, но Лизочка не унималась:

– И муж есть?

– Я вдова.

– Горе-горе, молодая такая – и уже вдова? Помер?

– Разбился на машине.

– Крутой был?

– Положенец, потом отошел, бизнесом занялся, дома строил. – Коваль открыла глаза и тоже потянулась за сигаретой.

– И детки есть?

– Нет. – Марина курила и мечтала об одном – чтобы Лизочка устала спрашивать и улеглась спать, оставив ее в покое.

– Совсем одна живешь? Как можно? У меня вот хоть дочка имеется, умница, красавица, одна-единственная радость, – раскачиваясь из стороны в сторону, как китайский болванчик, нараспев говорила Лизочка. – Ты б тоже родила себе, красюха, все веселее!

– Мне и так не скучно – видишь, как отделали? – Коваль оттянула ворот водолазки и показала ей отпечаток капитанской пятерни на шее.

– Да, досталось тебе, девка! Давай-ка спать, скоро утро.

Коваль уснуть не смогла – из головы не шла угроза капитана, что ночью он ее навестит, а быть изнасилованной как-то не хотелось. Марина лежала, закрыв глаза, прислушивалась к тяжелому дыханию сокамерниц, к чуть слышному бормотанию молодой цыганки на верхних нарах, к шагам охраны в коридоре и периодическому лязгу глазка в двери. Где-то посреди ночи дверь открылась, и в камеру вошла огромного роста баба в форме, осветила все лица фонариком и, задержавшись на Маринином, велела негромко:

– На выход!

– Куда ночью-то? – вскинулась Лизочка, но милиционерша цыкнула:

– К стене лицом! И не разговаривать! Вставай, Коваль, чего разлеглась?

Марина встала, не очень понимая, что происходит, натянула сапоги, подобрала волосы, воткнув заново шпильку.

– Встать лицом к стене! – выведя ее из камеры, скомандовала баба, запирая дверь. – Вперед, руки за спину."

"Охранница повела ее по каким-то коридорам, и Марина подумала о том, что, если бы пришлось возвращаться одной, она заблудилась бы непременно. Наконец баба остановилась перед какой-то дверью, за которой слышались пьяные голоса. Она втолкнула Марину внутрь и тоже вошла следом. За столом, накрытым газетами, на которых красовались пустые и еще не совсем водочные бутылки и нехитрая закусь, восседали пьяные Гордеенко, капитан, избивший ее, и заместитель прокурора Климов.

– О-па! А вот и наша королева! – пьяно хохотнул Гордеенко.