Зеркало для двоих

Он ведь не урод, не дурак… Только непонятный какой-то, все время разный… Просто двуликий Янус! То это гопнически-приблатненное «расслабься, мать» и фамильярное похлопывание по плечу, а то вдруг неизвестно откуда взявшееся чувство такта и попытки покопаться в психологии, пусть даже на поверхностном уровне».

И вдруг ей показалось, что она все поняла. Поняла необыкновенно ясно, за какую-то долю секунды, что это хороший, добрый и сильный человек, неловко прячущийся за внешней развязностью. Юльке внезапно захотелось, чтобы он остался, чтобы сидел рядом, говорил о пустяках и тревожно вглядывался в ее глаза, ища затаенный отблеск ответного чувства. Нет, она бы, конечно, не впустила его в свою душу и не позволила бы прикоснуться к воспоминаниям о Юрке, лелея и баюкая их, как раненую руку. Но от одного его присутствия, внушающего покой и грустное умиротворение, ей бы, наверное, стало легче… Андрей уже сделал несколько шагов к двери, когда она остановила его негромким:

— Если хочешь, можешь остаться. Естественно, не с ночевкой…

И снова он улыбнулся так, словно только этого и ждал, и прекрасно знал, чем разрешится ситуация.

— Ну, тогда тебе, пожалуй, нужно переодеться, — Андрей окинул скептическим взглядом наряд хозяйки дома. — Все-таки у нас маленький праздник…"

"Юлька, пожав плечами, подошла к шифоньеру и сняла с плечиков серую юбку и розовую блузку из японского шелка. У нее уже не было никакого желания ни обижаться на нагловатую прямолинейность гостя, ни рисовать на своем лице маску оскорбленной добродетели. Чтобы переодеться, у нее ушло не больше трех минут, но она еще некоторое время стояла у зеркала в ванной, прислушиваясь к тому, как Андрей мотается по коридору: из кухни в комнату и обратно, — изредка погромыхивая тарелками и что-то тихонько напевая себе под нос. Когда она наконец вышла в узкой и длинной, до щиколоток, юбке и мягко мерцающей шелковой блузе с асимметричной драпировкой на правом плече, стол уже был накрыт. Андрей отодвинул чуть влево блюдо с бутербродами, поменял местами бутылки с вишневым «Чин-чином» и прозрачным тоником и удовлетворенно взглянул на дело рук своих.

— Впечатляет? — негромко спросил он Юлю, кивнув головой в сторону стола.

— В общем, да, — согласилась она, отдавая должное попыткам гостя создать некое подобие изысканной сервировки на крохотном пространстве журнального столика. Кроме бутербродов с красной икрой и прозрачными ломтиками севрюги, здесь стояла ваза с янтарно-желтыми яблоками, блюдо с тонко нарезанной ветчиной и несколько розеток с консервированными фруктами. Из нагромождения посуды сиротливо выглядывали две свернутые конусом бумажные салфетки, закрывающие пустые тарелки.