Зеркало для двоих

Скорее всего в реальной жизни этот Селезнев — обычный человек с нормальными человеческими слабостями… Да что я тебе тут устраиваю ликбез для двенадцатилетних школьниц? Ты и сама знаешь, что нельзя отождествлять актера и экранный образ. Так что не понимаю, за что ты на бедного Сереженьку взъелась…

— Да ни при чем тут экранный образ! — Юлька раскраснелась, и на висках ее выступили крохотные капельки пота. — Ты только послушай, как звучит хотя бы эта фраза: «Не любить модные тусовки теперь очень модно!» Чувствуется, что сказал ее человек, который заранее, изначально считает себя выше других. Этакий творец, демиург, наблюдающий за мирской суетой, по меньшей мере, с олимпийских высот."

"— У тебя что, с ним личные счеты? — Андрей слегка отодвинулся назад и с интересом посмотрел на Юльку. Усмешка светилась даже не в глубине его прозрачных, почти бесцветных глаз. Она, как солнечный блик, прыгающий по самой поверхности воды, едва цеплялась за кончики коротких, густых ресниц. Что она могла ему ответить? Рассказать про кусок стены, оклеенной обоями «под дерево», про Галкин письменный стол и дурацкий календарь над этим столом? Объяснить, что каждый день, подходя к рабочему кабинету, она через приоткрытую дверь видит сначала только «древесную» стену, потом искусственные розочки, потом белый кант календаря, а потом мускулистую ногу в фиолетовых шароварах, попирающую скалистый берег. Шаровары довольно широкие, но как нельзя более кстати налетевший ветерок очень удачно прижимает штанину к телу, и взглядам восторженных поклонниц нога Селезнева предстает во всей своей красе, со всеми бицепсами и трицепсами… Впрочем, возможно, на ногах эти мышцы называются совсем по-другому… Рассказать о том, что ей ежедневно приходится рисовать для коллег картину нежной и страстной любви, чувствовать, что тебе верят все меньше и меньше, отчаянно выдумывать новые подробности, живописуя трепетные поцелуи русского супермена, и в этот момент физически ощущать на губах мертвый привкус свежей типографской краски? Господи, как было бы хорошо, если бы Селезнева просто не существовало в природе! Не висел бы его портрет на стене за Галкиной спиной, не смотрел бы он с календаря своими хронически грустными карими глазами со слегка опущенными вниз внешними уголками… И не было бы ничего: ни восторженных вздохов Оленьки, ни саркастической ухмылки Галины, ни сочувственного взгляда Тамары Васильевны. Галка тогда бы просто сказала: «Наверное, это Ален Делон?» И ответ: «Да, это Ален Делон» — никого бы не привел в изумление.