Другая Вера

Стоя у раскрытого окна, Вера молча выслушала просьбу и извинения бывшего мужа.

– Подожди, запишу, – прервала его она. – Так не запомню. – И аккуратно, повторяя по слогам, стала записывать названия лекарств. – Роберт, я все поняла и записала, – строго прервала она его. – Часов в семь пошлю к тебе Виталика. Может, еще что-нибудь из продуктов? Ничего не ешь? Ну, это неправильно. Впрочем, как хочешь, ты не ребенок. Может, хотя бы молока? Все, Роберт, – повторила она. – Утром у тебя будет Виталик. Поправляйся! – И нажала отбой.

«Дожил, – подумала она о бывшем муже. – Некого попросить лекарства купить».

Но ночью ей не спалось. Под утро разозлилась на Красовского: «Господи, ну при чем тут я? Вот ведь наглец! Ну кто мы друг другу?»

Она ругала себя за то, что думает о бывшем, крутит в голове эту глупость, переживает за Красовского.

Впрочем, отказывать человеку в помощи было не в Вериных правилах.

В семь утра позвонила Виталику.

Тот с диким кашлем пробухал в трубку:

– Заболел, Вера Андреевна, извините. Кажется, грипп! Но если надо, сейчас буду.

– Не надо, – ответила Вера. – Выход найдется.

Как назло, в доме никого не было, Евгеша гостила у тульской родни.

Вера открыла холодильник: полкастрюли рассольника, тушеное мясо, пюре. Ну и отлично! Мои прилетают через три дня, а я обойдусь.

Разложила все это по контейнерам, прихватила список лекарств и вызвала такси.

Утро было холодным и хмурым, а дорога длинной, почти бесконечной.

Вера смотрела в окно и думала, какое счастье, что они с Генашей уехали из города! Город показался ей неприветливым, серым, мрачным, чужим.

У квартиры Красовского она долго не решалась нажать на звонок, поймав себя на мысли, что почему-то волнуется.

Открыл он спустя минут пять, из-за двери она слышала его надрывный кашель и шарканье тапками.

Они стояли, внимательно разглядывая друг друга. Первой очнулась смущенная Вера.

– Ты очень гостеприимен, – с сарказмом сказала она. – Может, я все-таки пройду?

Роберт горячо закивал и принялся оправдываться: дескать, ругал себя за этот звонок и уж совсем не ожидал, что приедет она.

– Если бы знал, уж точно не позвонил бы."

"Смущенно просил прощения, суетился, предлагал какие-то убитые рваные тапки, от которых Вера решительно отказалась. Пытался усадить ее в старое, потертое, доисторическое кресло, но и здесь она сказала решительное «нет».

Прошла на кухню, поморщилась при виде раковины, полной грязной посуды, качнула головой, отметив крошки на клеенке и залитую кофе плиту.

– Не утруждаешь себя бытом, – не удержалась она.

Красовский принялся объяснять, что сил нет, уже три дня бьет кашель, а с врачом все тянул, но вчера понял, что выхода нет. Он никогда не лечился, в лекарствах ничего не понимает.

– Может, вообще не принимать? – с сомнением спросил он.