Друг сына

Не заездил еще? Коленки друг друга узнают?

– Вот ты пошлячка!

– Ага… Мне теперь только и остается, что пошлить…

Мне не нравится минорное настроение подруги. Учитывая, что мы с ней вчера спаслись от очень серьезных неприятностей, такой настрой кажется странным.

И пугающим.

Я встаю с разворошенной кровати, тянусь к одежде, пытаясь определить радиус поражения, по которому раскиданы мои вещи.

Широкий, черт…

Трусики навсегда потеряны в пространстве холостятской берлоги Матвея, не иначе, принесены в жертву местному богу похоти, сто процентов прописавшемуся в этой квартире.

Лифчик… А вон он, за креслом! И как туда попал?

Кряхтя, вожусь, достаю.

– Вера, я сейчас приеду.

– Ну… Сейчас может и не надо, – тянет она, – я чего-то не в форме, если честно. У меня, в отличие от некоторых, целительного секса не было вчера.

– Не надо так откровенно завидовать, – ворчу я, выискивая взглядом джинсы.

Шумит вода в ванной, похоже, Матвей пока что сильно занят, и у меня есть шанс сбежать под шумок.

Нахожу джинсы, торопливо втискиваюсь в них, затегиваю, пробегаю мимо зеркала и внезапно торможу на полном ходу, оторопело уставясь в женщину из зазеркалья.

Ох, ты ж!

Вот честно, встретила бы такую на улице, сходу бы всякое нехорошее подумала!

Потому что вид чересчур уж… откровенный. Губы пухлые, красные, накусанные, щеки натертые, потому что щетина у Матвея вообще не дневная уже, а, как минимум, трехдневная, самая колкая и противная. И он этой ночью не сдерживался.

Хотя, он никогда не сдерживается.

Затискал, зацеловал, заласкал так, что голова просто отключилась! Только с ним ведь такое! Чтоб позволяла кусать, засосы оставлять, делать то, что делал. Он ведь даже не спрашивает, самоуверенный засранец!

Явно считает, что ему можно все!

И тут он прав…

Подхожу ближе к зеркалу, задумчиво трогаю пальцем припухшие губы, вспоминая, как целовал жарко, что говорил, шептал в горячке страсти…

Ему – определенно можно все.

Вот только признать это, глядя ему в глаза, я пока не готова.

И потому утром, едва продрав глаза и с облегчением поняв, что Матвея в комнате нет, я первым делом включила телефон.

И поразилась количеству непринятых от Верки.

От сына ничего не было, и это вызвало лишь выдох облегчения. Значит, вчерашняя моя сумасшедшая выходка прошла мимо внимания Димаса.

Это отлично просто.

А вот с Веркой вышло некрасиво."

"Я настолько была в шоке, что позволила Матвею утащить меня с места событий, привезти к себе в берлогу и силой отключить любую способность соображать.