Друг сына

Мне же даже делать ничего надо будет!

Просто улыбнуться, просто чуть-чуть двинуться навстречу… И Матвей дальше сам справится! Уж в чем, а в этом ему помощь не требуется!

Закрыть глаза, шатнуться вперед… И позволить безумной обжигающей стихии унести себя… Ощутить на коже огонь и табачную горечь поцелуев, тяжесть мощного, вкусно пахнущего тела, услышать привычные и такие безумно пошлые словечки, от которых все внутри еще больше тяжелеет, еще сильнее скручивается в спираль, готовую вот-вот распрямиться, давая освобождение. Сладкое, стыдное, невероятное удовольствие, которого никогда и ни с кем не испытывала. Даже с мужем бывшим, хотя именно он был первым мужчиной, и учил меня всему, и мне казалось, что мы…

Казалось.

Все казалось.

И хватило одной ночи с этим вот вкусным обиженным мальчиком, чтоб понять, до какой степени я ошибалась, мня себя опытной и все познавшей уже женщиной. До какой степени была не права.

И теперь мое тело, уже успевшее настроиться на грядущее удовольствие, мелко потряхивает от возбуждения. И я злюсь, на себя, в первую очередь. На свою слабость. И на глупость. Изначально не надо было этого допускать! Нельзя! И тогда не пришлось бы столько времени мучиться!

Но человек слаб. И я слаба. И дура, да.

– Не получится без этого, Матвей, – со вздохом я складываю руки на груди, чтоб хоть как-то отгородиться от него, слишком опасного для меня сейчас.

Отдаю себе отчет, что, стоит ему проявить опять настойчивость, хоть чуть-чуть, не надо много, мне вообще никогда не надо было много, да… Стоит ему приблизиться опять, обнять, зашетать что-то на ухо своим сексуальным, хрипловатым голосом… И меня сорвет с катушек. Нас сорвет.

Мы оба – на пределе.

На острой, болезненной грани, режущей кромке между безумием и реальностью.

Она режет нас. Главное, чтоб не до смерти.

– Малыш… – Матвей, видно, сполна оценив шансы остаться сегодня без секса, включает опять свой мягкий хрипловатый тембр, беспроигрышно срабатывающий до этого, – малыш… Ну что ты себе придумываешь все время? Все же решаемо… И с Димасом тоже.

– Ты понимаешь, что когда мы разойдемся, Димке придется что-то решать с работой?

– Это еще почему?

Он реально не понимает?

– Потому что вы не сможете вместе работать, – терпеливо поясняю я, – а, учитывая, что ты – один из учредителей компании, а Димка – наемный работник, то все понятно же…

– Нет, я не о том, – отмахивается Матвей от моих слов, – почему мы должны разойтись?

Я так удивляюсь, что даже не сразу понимаю, что отвечать. Это же очевидно!

– Матвей… Ты в самом деле не понимаешь?

– Нет! – он хмурится все сильнее, шагает ко мне, руки из карманов вынимает…

О, нет!

Нельзя ему подходить, нельзя!

Я же сорвусь…

Но и уходить от контакта нельзя.