Друг сына

Матвей – хищник, ему нравится догонять… Только распалится сильнее, забудет про разговор наш. И меня заставит забыть. На время. После – будет больнее. А я не люблю боль, я не мазохистка, как бы со стороны мое глупое поведение ни выглядело…

Потому сдерживаю себя, изо всех сил сжимаю пружину внутри. Надо все же разрубать этот узел. Пусть и с кровью. Бегать, прятаться – не вариант, уже пройденный этап, не принесший нужного результата.

– Матвей, – у меня получается очередной взрослый вздох, и Матвей злится. Он терпеть не может, когда я включаю “опытную тетку”, как он это называет. – Ты же не думаешь, что мы с тобой… Что это долго продлится?

– Думаю, – рубит он, подходя еще ближе и упирая здоровенные ручищи по обе стороны от моих бедер в подоконник. Меня тут же накрывает его терпким, вкусным ароматом, и все внутри дрожит. Боже, помоги мне…"

"– Это – детская позиция, Матвей, – говорю я, и голос не дрожит. Я – молодец… – в реальности все будет по-другому. Мы еще какое-то время… поиграем с тобой. С обоюдным удовольствием. А потом разойдемся. Не спорь, Матвей! Разойдемся. Мы слишком разные, понимаешь? И у нас тут не сказка про золушку, а реальность. И в этой реальности я – тридцативосьмилетняя женщина, с обычной устоявшейся жизнью, работой, позволяющей жить без проблем, взрослым сыном, о будущем которого всегда были и будут мои мысли и мои усилия будут направлены только на это. Мне не нужны всплески эмоций, мне не требуется ничего менять. И я не собираюсь этого делать, Матвей. А ты… Дай мне договорить! – я специально повышаю голос, добавляя в него учительские стервозные ноты, смотрю прямо в темные острые глаза. Матвей совсем близко, он сглатывает, и я завороженно наблюдаю, как двигается кадык на мощной шее… И чуть не теряю нить повестования! Но все же прихожу в себя и продолжаю, – ты – молодой, очень успешный, занятой мужчина. У тебя есть все, о чем многие твои сверстники могут только мечтать. И ты тоже не хочешь ничего менять, так ведь? У тебя в приоритете работа, бизнес… Потом, лет через пять-шесть, возможно, семья. Дети.

Матвей молчит, но я по глазам вижу, что все говорю правильно. Во всем угадываю. Надо же, прямо бинго сегодня…

– Ты мне нравишься, – продолжаю я, – честно. Очень нравишься. У меня никогда не было такого… Ты, я думаю, это уже понял.

Кивает. Чуть самодовольно усмехается. Конечно, понял! И это его самодовольство тоже отдает юношеским максимализмом… Оно забавное такое. И еще больше подчеркивает разницу между нами.

– И, при других обстоятельствах, я бы, наверно, продолжила… Это все. Но я же не железная, Матвей. Я тоже к тебе привыкаю, и чем дальше, тем сложнее мне будет потом… Когда мы расстанемся.