Друг моего отца

– Как он посмел вообще такое просить, – вспыхнула я, а потом вдруг вспомнила слова старого князя, что отец доверился не тому, и остыла. А может, всё было не так? Ведь всё это тоже со слов Армана. – И какой должна быть причина, чтобы такое попросить? И что хуже – эту просьбу исполнить?

Эбнер тяжело вздохнул, видимо, подбирая слова, но ответить не успел.

– Деда, – заскочила за штору девочка.

Запыхавшаяся, вспотевшая, она что-то говорила на немецком. Она и «деда» сказала по-своему, я на уровне инстинктов это «прочитала». А вот то, что она скороговоркой лопотала дальше – не разобрала совсем. Зато неожиданно поняла, что ответил ей Эбнер. «Возьми. Но играйте, а не балуйтесь. А то накажу», – как-то так. Надо же! Я перевела, хотя учила язык давно, ещё в школе. Но я учила его хорошо, и мне всегда нравился немецкий.

Девочка послушно кивнула и унеслась.

– Война, – обернулся ко мне Эбнер, когда после топота убегающих ног, всё стихло.

– Война? – не поняла я.

– Причина согласиться у Армана была одна – война. К тому времени уже многие погибли. Жена Армана, внук Романова, другие люди, чьи-то мужья, дети, братья, сыновья. Твоя бабушка и ты могли быть следующими. Тео, заботу о котором мне поручил Андрей, и тот в свои невинные десять лет уже был приговорён. Старый князь был настроен решительно. Дело было уже не в картинах, не в наследстве, не в богатстве. Началась откровенная резня. Никто её не хотел, и никто не знал, как положить этому конец.

– И мой отец нашёл такой выход? – нахмурилась я.

– Да. Но тяжесть ответственности за это решение взял на себя Арман. Ведь освободителем стал тот, кто нашёл в себе силы спустить курок и предложить договор. Он застрелил Андрея. И с Романовым они заключили перемирие. Арман делает с картинами Андрея что хочет. Только с одним условием: всё, на что найдутся владельцы – вернётся владельцам. Всё, вывезенное из России – вернётся домой. Арман не может завещать полученное своим детям, только любому музею страны. Или может создать свой. Но… – он посмотрел на меня внимательно.

– Но мой отец не подписывал это соглашение, ведь уже был мёртв. И его единственная дочь погибла. То есть у него не должно было остаться наследников. А оказалось – есть я.

– Поэтому только после смерти князя ты и могла появиться на свет как дочь Зверя, как правнучка Мартина Ноймана, – развёл он руками. – Но князь всегда был хитёр и умён. И видимо, не поверил в твою смерть. Старый пройдоха мог бы умереть раньше. Но не умер. И терпения ему не занимать. Он ждал почти двадцать лет. И дождался. Он тебя нашёл.

– И что же теперь будет?

– Трудно сказать, – пожал покатыми плечами Эбнер. – Но следующий, кто спустит курок, снова развяжет войну.

«Кроме меня», – щёлкнуло в мозгу. Ведь я имею право отомстить за отца.