Друг моего отца

Не захочешь сама, а, может, нам не позволят быть вместе. Не дадут. Не разрешат. Потому что обязательно что-нибудь случится. Мне расскажут что-нибудь про тебя. Тебя настроят против меня. Наговорят гадостей. Нагромоздят лжи. Разлучат. Найдут сотни причин почему мы не должны быть вместе и всё это неправильно. А мы не сможем этому противостоять, ведь мы пока не умеем быть вместе. Но мы научимся, я обещаю. Если ты скажешь «да». Потому что я не хочу с тобой разлучаться, – сжал я её ладонь с кольцом в кулачок и упёрся руками рядом с ней в стену. – В идеале – никогда. В реальности – сколько смогу. Но там, за пределами моих рук я не смогу тебя защитить, уберечь и оградить от этого. А если ты будешь здесь, внутри – смогу. Тебя и нашего ребёнка. Если ты скажешь «да» прямо сейчас – смогу. Выходи за меня замуж?"

"Она моргнула и по её щеке покатилась слезинка.

– Хорошо, – кивнула она, словно я её заставил. – То есть да, я согласна. Что от меня требуется? Паспорт?

– Нет. То есть не знаю, – засомневался я, даже смутился из-за этой её безнадёжной покорности. – Наверное. К вечеру мы будем женаты.

Она послушно полезла в сумку и, всё ещё зажав в ладони кольцо, достала паспорт. Уверенно протянула мне.

– Можно, я скажу?

– Конечно, – растерялся я, держа в руках дурацкий паспорт и глядя, как по её щекам катятся слёзы.

Она обняла меня за шею, крепко-крепко, двумя руками. Уткнулась в ухо и горячо зашептала.

– Что бы ты ни сделал, что бы ни случилось потом, знай… я люблю тебя, Арман. Давно. Тебя одного.

Я дёрнулся, словно что-то царапнуло, но тут же отогнал это ощущение.

– Можно, я тоже кое-что скажу? – шепнул я, всем сердцем чувствуя то же самое. Насколько она моя. Моя.

Она кивнула. Отстранилась. Вытерла слёзы.

Испуганно уставилась на меня, когда я приподнял её лицо за подбородок.

Я накрыл её губы своими. И ощутил то, что не смог бы описать.

Никакой оргазм и близко не стоял к поцелую после восемнадцати лет воздержания.

Честное слово, если всё равно умирать, то я хотел бы сейчас. Когда её упрямые губы ловили мои и отвечали. Когда Земля замерла. Время остановилось.

И только одно слово не вписывалось в эту совершенную картину мироздания.

«Давно».

А потом она испугалась, отстранилась.

– Но ты ведь никого не целуешь, – шумно глотала она воздух.

– Теперь целую, – улыбнулся я. – Тебя. Одну.

Глава 29. Яна

А ведь я ему почти поверила. Да что там! Я – поверила!

Но потом увидела на его шее царапины от ногтей, почувствовала на спине согретый телом пистолетный металл. И испугалась.

Не за себя. А того, что мать была права.

Он знал кто я. Он предложил мне замуж. Он меня даже поцеловал.

Но не я ему нужна.

Он получил моё согласие. И сразу стал каким-то отстранённым. Как никогда красивым, сильным, волевым, невозмутимым. И как никогда… чужим.