Друг моего отца

– Собирай вещи, я пока поговорю с твоей матерью, – отдавал он указания, когда мы вернулись в дом. Сначала в телефон, потом – мне. А потом даже губернатору.

Я слышала через открытую дверь ледяной голос Армана и блеющий – Валерия Ивановича. Тот в чём-то его усердно уверял, истово клялся. А я стала бояться Чекаева ещё больше: он даже об этом знал?

О том, как губернатор смотрел на меня. Откровенно заинтересованно, раздевая. А потом повёл в комнату, где я должна была разместиться на два дня и всё как бы невзначай норовил прикоснуться: то волосы поправит, то за руку тронет. А, показывая вид из окна, так и вообще встал сзади, и так откровенно прижался пахом к моим ягодицам, что я почувствовала то, что Арман назвал «стояк».

Я была в такой панике, особенно когда после его ухода обнаружила, что замок на двери сломан. Но с кем я могла поделиться своими опасениями? С матерью, которая с ним откровенно кокетничала? Спасибо, это мы уже проходили с Артурчиком. Я же и осталась бы крайней.

Набрала в программе заказа такси своё местоположение, думая сбежать. Но в такую даль брали двойной тариф, столько денег у меня не было. Я могла позвонить только Арману. И вдруг он приехал сам. Как?

– Готова? – мягко пружиня и не спеша спустился он с лестницы второго этажа, когда я уже снесла сумку со своим нехитрым скарбом.

– Ты же хотел поговорить с ма… – запнулась я.

– Я уже поговорил, – подхватил он мои вещи и кивнул на выход.

Я растеряно оглянулась в пустой гостиной.

– Она не выйдет? И ничего не скажет?

– Ты всё ещё чего-то ждёшь от неё? – усмехнулся он.

– Я сама с ней поговорю, – рванула было я наверх, но меня остановил его зазвеневший металлом голос.

– Не смей!

И я замерла, словно клинок вонзился мне в спину между лопаток.

Она права. Она во всём была права на счёт Армана. И она сказала: позовёт замуж – соглашаться. И я… Господи, я чувствовала себя как бумажный кораблик, который несло в открытое море. Мне некуда пристать. Не к кому обратиться. Не у кого спросить совета. Я ведь даже не настоящий корабль.

Никто обо мне не вспомнит. Никто не ждёт. Никто не заплачет.

– В машину, – скомандовал Арман.

И я беспомощно оглянулась и послушалась.

– Она моя мама, – прошептала я чуть слышно, когда как тряпичную куклу он пристегнул меня к переднему сиденью, а сам сел за руль.

– Она хотела использовать тебя как инкубатор, – моментально отреагировал он.

– У неё были на то причины, – боялась я посмотреть туда, где сидел человек, что только что был родным, а теперь с каждым словом будто отдалялся.

– Это какие же? Может, у неё не было денег заплатить?

– Нет. Вовсе нет, – упрямо покачала я головой, хотя уловила его сарказм.

В те дни, когда меня только взяли на работу в «Галерею», как-то вечером она принесла «дело», что однажды вела, и поделилась.