Друг моего отца

Там одинокая женщина, мать двоих детей едва сводила концы с концами и решила подзаработать. Подписала договор на суррогатное материнство. Её выбрала пара. И всё шло хорошо. Но когда она была уже на восьмом месяце, из тюрьмы неожиданно вернулся её муж. Решил, что она, шалава, живот нагуляла. И её избил. Женщина выжила, а вот ребёнка спасти не удалось."

"– Дело не в деньгах, Арман. С того случая в ней поселился страх.

– Это она тебе сказала? – скептически хмыкнул он.

– Я своими глазами видела папку с этим делом. И фотографии, – я натянула рукава на пальцы, словно мёрзла. Но он заметил. Тут же включилась печка, подул горячий воздух. – К тому же видел бы ты, кто обращается в эти агентства. Туда идут не от хорошей жизни. В основном одинокие матери. Загнанные лошади, – повторяла я, конечно, за матерью, но разве её слова – неправда? – Работающие на двух работах, недоедающие, недосыпающие, нервные. Идут заработать. Но заботу об их детях при этом никто не отменял. А разве можно в таких условиях выносить здорового ребёнка?

– Она даже умнее, чем кажется, – нахмурился он. – Даже циничнее, злее и наглее, чем я представлял. Мозги тебе промыла знатно.

В этот момент пиликнул телефон. И меня сбило полученное сообщение.

«Перезвони. Это важно. Тео»

Маркграф? Сам? Уже узнал мой номер? Чёрт, как это всё не вовремя!

– Куда мы едем? – поторопилась я убрать телефон.

– Заберём твои вещи у мадам Воскресенской, – глянул он, словно хотел спросить от кого СМС-ка, но промолчал. – А когда получишь новый паспорт, уедем в наш дом.

– Наш дом? – удивилась я.

– Да, я купил. Давно.

– На всякий случай? Если вдруг срочно обзаведёшься женой?

Он резко нажал на тормоз и съехал на обочину. Развернулся ко мне всем корпусом.

– Зверёк, скажи, – смотрел он, не моргая, и ничего нельзя было понять за его непроницаемым лицом, – тебя лапал губернатор?

– Губернатор?! – ужаснулась я, но совсем не тому, что он знает. А тому как потемнели его глаза. – Н-нет.

– А если бы лапал? Так же покорно, как мне, ты раздвинула бы ноги ему?

– Арман, он не лапал, – как-то тесно стало в груди, тоскливо, тяжко.

– Не ври мне, – качнул он головой.

– Но он смотрел так… – сглотнула я. – И он ко мне прикоснулся, сзади. Пахом.

– Возбуждённым? – голос всё ещё был холодным и отстранённым, но ещё больше потемнели глаза.

– Да, – кивнула я. – Но я хотела…

– Что? Может быть, пожаловаться матери? Позвонить кому-нибудь?

– Сбежать. Или сопротивляться.

Арман сцепил зубы до заигравших желваков и промолчал.

А потом рядом остановилась другая машина. Он вышел, поправив на спине пистолет, и сел в неё. Я не видела, что там происходило за тонированными стёклами. Видела только мужчину, что, пока Армана не было, стоял рядом. Явно охранял. Так внимательно он оглядывался по сторонам.